Дверь мигом отворилась. На пороге комнаты проявился щупленький неопределенного возраста азиат и вопросительно посмотрел на нас.

– - Быстро покажи ему деньги, - тихо попросил Олег

Я достал из кармана смятый комок купюр и показал его азиату. Тот протянул раскрытую ладонь. Не понимая, что делать и будучи все еще нетрезв, я со всей пьяной дури жму ему руку. Вьетнамец быстро выдергивает свою ладонь, а выражение его лица становится суровым и неприступным.

– Болван!
– шипит Пашка, - дай ему червонец.

Отделяю из судорожно сжатого в потной ладони бумажного комочка одну десятирублевую бумажку и отдаю ее азиату. Тот с улыбкой приглашает нас войти:

– - Добро пожаловать товарищи, - чисто, но чуточку шипя на согласных, говорит он.

В дымину пьяные и вожделеющие интернационального совокупления товарищи входят в комнату. Жилище как жилище, комната большая светлая, уютная, вся изукрашенная цветными картинками. Кроме обязательной святой коммунистической троицы: Маркс; Энгельс; Ленин. Присутствовал еще портрет азиатского типа задумчивого дяденьки. "Это товарищ Хо Ши Мин" - мельком глянув на изображение проницательно догадался я. Не спрашивая у хозяина разрешения присел на мягкий стул, уронил буйную лысую разукрашенную синяками головушку на желтую скатерть покрывавшую стол и тут же задремал.

Чувствую, что кто-то мягко поглаживает меня по голове. Открываю мутные все ещё залитые водярой очи. Кошмар! Тщедушная, маленькая женщина с широким лицом, узкими глазами, приплюснутым носом, желтоватой кожей ласково гладит меня по лицу и чего-то там по ненашенскому приговаривает. Осматриваюсь: Где я? Что я? С трудом фокусируя взгляд, определяюсь в пространстве. Сижу за столом, рядом со мной пристроился кошмар, а еще за столом как в тумане сидят и глушат подозрительную мутную жидкость мои сотоварищи, рядом с каждым сидит его собственный кошмар.

"Неужели допился?" - обречено подумал я, предполагая, что именно так и приходит к тебе "белая горячка".

– - Очухался?
– спросил меня Олег.

Сильно в этом сомневаясь, я неопределенно пожал плечами.

– - Выпей, - сунул мне стакан с жидкостью Пашка

Взял дрожащей рукой наполовину наполненный граненый стакан и залпом выпил. Горло обожгло, дыхание перехватило, вонючая дрянь медленно потекла по пищеводу. "Это же самогон! Прощай Родина!" - успел подумать я и приготовился к смерти. Или черная подруга с косой и в балахоне была занята, или она просто побрезговала пребывать в обществе пьяного сопляка, а может была еще какая причина, но смерть ко мне не пришла. Чуток полегчало, муть растаяла. Движением руки отстраняю свой кошмар, со второй попытки еле встаю и решительно заявляю:

– - Вы как хотите, а я домой!

Достаю оставшиеся деньги, отделяю червонец себе на проезд, оставшиеся бросаю на стол:

– - Берите деньги, бухайте, а я пошел.

Мой кошмар расстроилась, что-то залепетала и попыталась меня удержать схватив за руку. Еще два кошмара легонько засмеялись. Олег и Пашка стали вперебой уговаривать:

– - Время час ночи ... в таком виде .... куда попрешься ... до первого патруля ... да ладно тебе оставайся ... выпей тебе и полегчает ...

Пока они меня уговаривали, я рассматривал их девушек и сравнивал со своим кошмаром, что все еще держала меня за руку.

– - Да вы .... еще и ..., а вдобавок и подлецы!
– стал я матерно пенять своим собутыльникам, - себе так получше взяли, а мне?

И рукой обличающе показываю на стоящий рядом со мной кошмар. Пристыженный Пашка жертвую собой предложил поменяться. Олег предложил все обсудить, а пока выпить еще по одной. Мой кошмар вероятно догадавшись о произведенном впечатлении обиженно прямо по детски заплакала.

– - Да ладно тебе не реви, - погладил я ладонью по длинным прямым и черным волосам свой кошмар. Девушка чуть доставала мне до плеча, и гладить по голове ее было легко.

– - Хрен с вами остаюсь, - доложил я всем.

Потом обрадовал Пашку:

– - Меняться не будем,

Попросил Олега:

– - Наливай!

Посмотрел на свой кошмар, она ласково улыбнулась, я содрогнулся.

– - Тебя хоть как зовут?
– безнадежным тоном поинтересовался я именем своего кошмара.

Она прокурлыкала свое имя, я разобрал только гласные.

– - По-русски, ее зовут Маша, - чуть коверкая слова, перевела имя кошмара ее подружка.

Называть Машей этот кошмар, у меня язык не повернулся. Это Мария?! Нет! Это азиатский ужас парящий на крыльях угарно пьяной ночи. Тут я припомнил как на унылых стояночных вахтах, читал потрепанный невесть как попавший на судно вузовский учебник по восточной религиозной философии, и сразу подобрал подходящее имя для своего кошмара:

– Я буду звать тебя Инь, - окрестил я свой кошмар, и по-дружески потрепал ее по плечу.

Польщенная новым именем Инь захлопала в ладошки и потянула меня обратно за стол. Выпили, потом еще раз, потом еще и практика в который раз опровергла теорию. Когда много выпьешь водки, а тем более самогона, то не то что не бывает некрасивых женщин их вообще не бывает. Выпив как следует и даже больше, я отрубился прямо за столом.

Еще не мертв, но уже и не жив. Вот так я себя ощутил когда очухался. Голый лежу в чужой постели и умираю.