Мистер Шеперд. Едва ли бы у меня это получилось. Я не мог заставить их даже выплюнуть жвачку, прежде чем встать и спрягать глаголы. Иногда она вываливалась у них изо рта на третьем лице множественного числа. (Смех в зале.)

Мистер Равеннер. Теперь вы ответите на вопрос? Кто-нибудь из ваших учеников вступил в коммунистическую партию?

Мистер Шеперд. Честное слово, я не знаю, чем они занимались после уроков.

Мистер Равеннер. Проходили ли вы в те годы службу в Вооруженных силах? Вы молоды и, скорее всего, годны к военной службе.

Мистер Шеперд. К сожалению, меня признали негодным к военной службе и вместо этого призвали для выполнения особых работ в Национальной художественной галерее в Вашингтоне.

Мистер Равеннер. Мистер Шеперд, на каком основании вас признали негодным к службе?

Мистер Шеперд. По причинам психологического свойства.

Мистер Равеннер. Вы были признаны негодным из-за психических и сексуальных отклонений. Это так?

Мистер Шеперд. Сэр, я был признан годным к гражданской службе. Моих умственных способностей хватало для перевозки главных сокровищ национального искусства. Таково было решение Комиссии по учету военнообязанных.

(В эту минуту вошел мистер Никсон и сел возле мистера Вельде. Краткий разговор между мистером Никсоном и мистером Вельде.)

Мистер Равеннер. Сознавали ли вы в те годы, что членство в коммунистической партии противоречит интересам Соединенных Штатов?

Мистер Шеперд. Честно признаться, сэр, я об этом вообще не задумывался. Ни разу не встречал коммуниста в этой стране.

Мистер Равеннер. Вы можете отвечать только «да» или «нет»?

Мистер Шеперд. Разве гражданин не имеет права на сомнение до получения особых указаний?

Мистер Равеннер. Сообщаю вам, мистер Шеперд: член коммунистической партии — лицо, замышляющее насильственное свержение правительства Соединенных Штатов. Вы это одобряете?

Мистер Шеперд. Никогда не замышлял государственный переворот. Я ответил на ваш вопрос?

Мистер Равеннер. В некотором роде. Насколько я понял, вы родились в США, но предпочли провести большую часть жизни в другой стране. Это так?

Мистер Шеперд. Моя мать была мексиканка. Когда мне было двенадцать, мы переехали в Мексику. Она пригрозила, что бросит меня по дороге, если я буду капризничать. Так что, сэр, выбора у меня не было.

Мистер Равеннер. И что же заставило вас спустя много лет вернуться в Америку?

Мистер Шеперд. Сложный вопрос. Долго объяснять, а вы говорили, что хотите закончить поскорее.

Мистер Равеннер. Хорошо, я задам вопрос попроще. В Мексике вы общались с коммунистами?

(Свидетель долго колебался, прежде чем ответить.)

Мистер Шеперд. Этот вопрос не легче. Чтобы ответить на него, мне тоже понадобится кое-что объяснить.

Мистер Равеннер. Что ж, я упрощу вам задачу. У нас есть доказательства, что в ноябре 1939 года вам выдали документы для поездки в Америку в качестве спутника и помощника лица, вызванного нашей комиссией для дачи показаний. Тогда это называлось Комиссия Дайса. В наших бумагах указано, что некий Гаррисон Шеперд, родившийся в 1916 году в Личгейте, Виргиния, в числе прочих получил американскую визу. Это вы?

Мистер Шеперд. Да, это я.

Мистер Равеннер. Значит, мы можем сделать вывод, что в документах идет речь о вас. И это вы проживали в мексиканской штаб-квартире известного коммунистического лидера сталинской большевистской революции Леонадовича Троцкого.

Мистер Шеперд. Кого, простите?

Мистер Равеннер. Отвечайте на вопрос.

Мистер Шеперд. Я лишь хочу уточнить. Вы говорите о Льве Давидовиче Троцком, вожде международного движения против Сталина? Ваша комиссия вызывала его в качестве свидетеля.

Мистер Равеннер. Отвечайте на вопрос. Вы работали у Троцкого?

Мистер Шеперд. Да.

Мистер Равеннер. В качестве кого?

Мистер Шеперд. Повара, секретаря-переписчика, иногда чистил кроличьи клетки. Но обычно комиссар предпочитал лично копаться в навозе.

Мистер Вуд. Я призываю соблюдать порядок!

Мистер Равеннер. Вы говорите, что были его секретарем. Вы хотите сказать, что помогали готовить документы, целью которых было поднять коммунистическое восстание?