Мистер Равеннер. Вас наняли для того, чтобы вы перевезли груз через границу Соединенных Штатов. Где вы остались почти на десять лет. В моих документах указано, что всего было восемь ящиков; некоторые такие большие, что одному человеку не поднять.

Мистер Шеперд. Верно. Мы везли их с вокзала на тележке.

Мистер Равеннер. Вы знаете, что именно перевозили? Вы сами упаковывали ящики?

Мистер Шеперд. Нет. У меня был список с названиями картин.

Мистер Равеннер. Значит, вы тайно провезли в страну большие ящики с неизвестным содержимым. Из штаб-квартиры одного из самых опасных коммунистов соседних стран. Я вас правильно понял?

(Обвиняемый кратко посовещался с вышеупомянутым другом Артуром Голдом.)

Мистер Шеперд. Господин конгрессмен, ничего не взорвалось.

Мистер Вуд. Что вы сказали?

Мистер Шеперд. Я вез произведения искусства. Вы намекаете на преступление, которого я не совершал.

Мистер Вуд. Тогда я поставлю вопрос иначе. Можно ли назвать эти так называемые произведения искусства коммунистической пропагандой?

Мистер Шеперд. Я считаю, сэр, что у каждого свое представление об искусстве.

Мистер Равеннер. Не могли бы вы выражаться яснее? Какова была цель неизвестных предметов, которые вы ввезли в страну?

Мистер Шеперд. Я могу говорить откровенно?

Мистер Равеннер. Да, отвечайте своими словами.

Мистер Шеперд. Цель искусства — облагораживать душу или оплачивать больничные счета. Или даже и то и другое. Оно помогает помнить или забыть. Если в вашем доме мало окон, можно повесить картину и наслаждаться видом. Целой другой страной, если хотите. Если ваша супруга не блещет красотой, можно любоваться на милое личико, не опасаясь скандала.

(Смех в зале.)

Картина может быть написана на стене дома для всеобщего обозрения или заперта в особняке. Первые полотна, которые продала миссис Кало, купил ваш знаменитый киноактер, Эдвард Г. Робинсон. Если я в чем разбираюсь, так это в искусстве. У книги те же цели, о которых я упомянул; больше всего она подходит для дома, в котором мало окон. Искусство само по себе ничто, пока не попадет в чей-то дом. Американцам были нужны картины миссис Кало, и я их привез.

(Молчание в зале.)

Вы спросили, почему я задержался здесь так долго. Постараюсь ответить. В Мексике у людей много песен и ярких красок; мне всегда казалось, что искусства у них больше, чем надежд. Здесь же у людей полно надежд, но почти нет песен. Они не поют, они включают радио. Им нужны были истории. И я решил попробовать создавать искусство для тех, кто живет надеждой. Потому что наоборот — порождать надежды для тех, кто живет искусством, — у меня получалось плохо. Америка — страна самых больших надежд, которые только можно себе представить. Мои соседи сдавали в металлолом шпильки для волос и дверные петли, чтобы их переплавили и построили корабль. Я тоже хотел быть полезным стране. Поэтому я остался.

(Мертвая тишина в зале. Слышно, как муха пролетит.)

Мистер Равеннер. Вы утверждаете, что Эдвард Г. Робинсон связан с коммунистами?

Мистер Шеперд. Простите, я, кажется, ошибся. Давно это было. Кажется, картины купил Дж. Эдгар Гувер.

(Довольно громкий смех в зале.)

Мистер Вуд. Соблюдайте порядок!

Мистер Равеннер. Если вы продолжите издеваться над комиссией, мы привлечем вас к суду за неуважение к Конгрессу. Сейчас я задам вам ряд вопросов, на которые вы должны отвечать «да» или «нет». Одно лишнее слово — и вы окажетесь за решеткой. Вы меня поняли?

Мистер Шеперд. Да.

Мистер Равеннер. Вы работаете или работали у мексиканских коммунистов?

Мистер Шеперд. Да.

Мистер Равеннер. Вы писали романы об иностранцах, гражданах, которые выказывают неповиновение вождям, намереваясь широко распространять эти книги в Соединенных Штатах?

(Пауза.)

Мистер Шеперд. Да.

Мистер Равеннер. С момента прибытия в США вы общались с коммунистами?

Мистер Шеперд. Да.

Мистер Равеннер. У меня есть множество письменных доказательств, газетных статей и прочих, того, что ваши книги читают в коммунистическом Китае. Что вы выступали против атомной бомбы. У меня есть доказательства, что вы сделали следующее заявление. Прошу вас внимательно выслушать его, а потом ответить, правда ли это. Я цитирую слова мистера Шеперда: «Наш вождь — пустое место. Свергни мы его, насади на палку вот эту голову с рогами и следуй за ней — ничего не изменится. Большинство из нас никогда не верило в нашу страну: просто не нашлось идеи получше». Мистер Шеперд, это написали вы?