Теперь я видела тени на лестнице позади нас. Варвар Майк поймал меня за руки, когда я снова замахнулась, и одной рукой распахнул дверь. Она качнулась и влетела в стену, показав небольшой, пустой лазарет. Над длинными стеллажами находилось окно, выходящее на улицу.

Я полезла первой, но окно было немного маленьким для Варвара Майка, и я должна была помочь ему, дергать его за руки, пока он наконец не вылез с треском на свободу. Я упала на спину на гладкий тротуар площади, он поднялся и поставил меня, летя по улице и ревя имя Трикси.

Трикси вышла прямо к нам с Питером. Голос Варвара Майка надломился, когда он увидел ее. Питер выглядел хорошо. Трикси держала его за волосы, и он баюкал свою руку, но выглядел хорошо, и в ту секунду, когда она увидела Майка, то отпустила Питера и побежала. Она даже не смотрела, шли ли за ней охранники. Она просто бежала прямо к Майку, немного подпрыгнула, и они столкнулись. Обхватив друг друга руками, они прижали друг к дружке, сливаясь в отчаянном поцелуе. Это походило на сцену из одной книги Гила.

А им следовало больше уделить внимания всему остальному. Охранники выбрались из окна, обходя меня и направляясь к ним.

Я не смотрела. Мне было все равно. Я бежала к Питеру, больше хромая, потому что к тому времени моя лодыжка, казалось, не забыла тот финт на лестнице и хотела наверстать упущенное. Я схватилась за нее и споткнулась на последнем шаге. Питер попытался поймать меня, и мы закончили тем, что неловко осели на землю.

На отшибе Трикси и Майк сражались и отбивались от охранников, но они были скованы тем, что не хотели отпускать друг друга.

Питер усмехнулся мне, и это была его первая улыбка за такое долгое время, похожая на его самую первую улыбку.

–– Ты выглядишь ужасно, –– сказал он.

Я прижалась к нему и рассмеялась.

29

Странно, как мне запомнились образы и моменты. Сигнализация слила все в размытое пятно, но я помню свет, сияющий, как ни странно, от сцепленных рук Варвара Майка и Трикси, когда они были вынуждены сдаться. Я помню растерянный взгляд на лице одного из агентов, когда он попытался наложить на меня и Питера заклинание (они не понимали, что мы стали жертвами). Я помню, один из агентов присел на корточки передо мной, я видела, как его рот двигался, как он произносил мое имя, понимала, что он знал его, но не слышала, потому что этот ужасный сигнал тревоги все еще верещал. Он узнал меня и убедил остальных прекратить попытки посадить нас под арест. Потом он попросил у Питера помощи. Они повели нас во дворец, я ковыляла, пока один из агентов не покачал головой и не взял меня на руки. Они доставили нас в небольшой кабинет врача, мы с Питером ждали под ослепительным светом, и я поняла, что сигнализация прекратила выть, а этот грохот звучит в моих собственных ушах.

Мы пробыли там только пять минут, когда ворвалась Алекса. Она выпалила что-то, но я не могла услышать, что, и с силой обняла меня.

–– О чем ты думала? –– наконец произнесла она. –– Что ты думаешь, я почувствовала, получив звонок посреди ночи о том, что школа подверглась нападению, и обнаружила, что тебя там нет? –– И она начала плакать. Я никогда не видела, как Алекса плачет. Родители сказали, что она не плакала с шестнадцати лет, когда она просила их не отсылать ее обратно в школу после летних каникул. –– Я нашла Бекки, мы обошли конклавы гоблинов – все в городе! Я не ждала разрешения, я даже не спрашивала! Я угрожала... –– Она прижала руку ко рту и всхлипнула.

Я обнял ее; она обняла в ответ, сдавив меня так, что стало почти больно.

–– Ты нашла остальных детей? Тех, которых забрали? –– спросила я, когда она успокоилась.

Алекса кивнула, и я практически увидела, как она взяла себя в руки.

–– Большинство. –– Потом она добавила, видя как Питер побелел от ужаса, –– Они все живы. Фред здесь. Мы его вернули, он в порядке. Но... –– Она надолго умолкла. –– Мы все еще разыскиваем некоторых детей. Тех, которых Трикси продала.

–– Фрэн? –– спросила я.

–– Продали, –– сказал Питер. Он стиснул мою руку. –– Ее продали. Я видел, как они ее забирали.

Позже Алекса забрала нас в школу. Она провела нас мимо полицейских барьеров через внутренний двор в столовую... меня на закорках, потому что доктор подтвердил, что моя лодыжка, вероятно, вывихнута и после ее обработки велел мне не наступать на нее как можно дольше.

В столовой были отодвинуты все столы, одеяла, подушки и пледы разложены на полу. Походило на ту первую ночевку из-за красных колпаков, когда мы снова и снова оставались в зале. Только в этот раз никто не спал. Все лежали, глядя в потолок и окна, или сжимали одеяла, так сильно, что те, вероятно, должны были порваться. Мистер О'Хара сидел в кругу детей, читая вслух. Похоже, это был приключенческий роман, что-то глупое, пустое и забавное, то, что он никогда не преподавал на уроках. Мисс МакКартни находилась в дальнем углу, разговаривая с группой студентов старшего возраста и изучая что-то похожее на карту. А миссис Мёрфи расхаживала по рядам, приседая, чтобы бодрить здесь, успокоить там.

А Фред? Он был в порядке. Поцарапан, но в порядке, и здесь находился в безопасности. Он перепрыгнул через нескольких лежащих учеников, я соскользнула со спины Алексы, и мы запрыгали как идиоты. Или пробовали это сделать, так или иначе. Мы даже притащили к себе Питера, и он позволил это нам, потому что в некоторые моменты сдерживаться не нужно, это просто не возможно.

30

Родители были сильно-сильно-пресильно на меня рассержены, между прочим. Алекса позвонила им, конечно же, и они с мисс Уиттлби приехали накричать на нас.