–– Она? –– У меня заняло секунду понять, что это я задала вопрос.

–– Она, она! –– согласился гоблин. –– Она берет половину, мы берем половину. Это не честно, ей не нужна половина. Ей нужен один, она сказала, что ей нужен один для темницы! Я так голоден! –– Он начал царапать свою голову, корчась и извиваясь в отчаянии.

Забавно, что ты можешь понять что-то даже до того, как твой мозг нагонит. Иногда тебе не нужна вся картина. Слов «она» и «темница» было достаточно.

Потом появился минотавр, держа копье на изготовке, и голос О'Хары, настолько нежный, что он не казался реальным, произнес:

–– Все хорошо, Эбби. Теперь все в порядке. Я возьму это, мы пойдем, –– и он разжал мои пальцы, чтобы забрать колпак. –– Это было очень умно. Ты в порядке?

–– Со мной все хорошо, –– эхом отозвалась я.

–– Замечательно. Твои родители очень бы рассердились на нас, если бы мы позволили чему-нибудь произойти с тобой. Так как ты в порядке, думаю, что теперь ты должна спуститься в подвал. Все в подвале, там хорошо и безопасно. Можешь пойти туда сама? Маршрут безопасен, но может, ты хочешь, чтобы кто-нибудь пошел с тобой?

–– Я могу дойти туда сама, –– сказала я, мой голос был больше похож на прежний. Сложнее улизнуть, будь со мной кто-то.

Мистер О'Хара кивнул, погладил меня по плечу, и я вышла из комнаты.

На лестнице было тихо, но на первом этаже разломов и криков больше. Я не остановилась, чтобы проверить, в самом ли деле видела, как минотавр бежал на гоблина на всех четырех конечностях, лицо его сияло решимостью.

Потом я вышла через парадную дверь. Внутренний двор был освещен, миссис Мёрфи и мисс МакКартни провожали студентов к хранилищу. Там стояли крики и шум, поверх этого разносился голос миссис Мёрфи, говорящей всем оставаться спокойными, не так уж и трудно было проскользнуть в темные тени алькова. В подвале хранилось оружие, но я туда не вернусь. У Поварихи Беллы имелся набор блестящих ножей в запертом ящике на кухне, но даже если бы я смогла открыть ящик и заполучить их, то не знала бы, что с ними делать. Я оглянулась на общежитие; я видела вспышки света в окнах и темные фигуры, сбегающие вниз по стенам.

Главные ворота открылись со скрипом, который, как я надеялась, никто не услышал. Я побежала.

27

В какой-то момент дождь прекратился. Воздух был тяжелым, теплым, с первым намеком на весну, мостовая под моими босыми ногами стала гладкой от дождя... надо было захватить пару ботинок. Я слышала, как в ночи ревели сирены, позади меня светили сигнальные огни полицейских ковров, направляющиеся в школу, но остальные улицы были мертвыми и тихими. Это было жутко; Ротермир, как предполагается, город, который никогда не спит, но в четыре утра улицы оказались пусты.

Хорошо, что Бекки учила нас бегать. Я даже не запыхалась, когда добралась до замка. Площадь, окружающая замок, была широкой и открытой, и в этот ночной час полностью пустой. Я не видела охранников – ни видимых, ни невидимых – но это не означало, что на часах никто не стоял, поэтому я придерживалась переулков. И ждала.

Это было самой тяжелой частью. Одно бесконечное мгновение я оглядывалась назад, напрягая глаза и уши, поджидая, когда она покажется. Она просто обязана была показаться.

А затем, слава богу, через несколько переулков отсюда… я услышала ее голос, кричащий на кого-то. Никто больше не мог произносить «простак» с такой долей отвращения. Я побежала, почти на секунду забыв, что не нужно влетать непосредственно на территорию замка.

Она была в темном небольшом углу темного небольшого переулка. Трикси. Измотанная, бледная, в разодранной одежде и... перевязанная. Ее руки были замотаны от кисти до плеча, ноги тоже, так она была похожа на сбежавшую мумию. Она шипела:

–– Ты будешь меня слушаться, если хочешь жить, –– борясь с...

–– Питер! –– воскликнула я громче, чем планировала. Он выглядел помятым, измотанным и раздраженным, но был в порядке, кроме того факта, что Трикси выкручивала ему руку, заломив ее за спину так, что он встал на цыпочки. Они обернулись на мой крик, и на секунду у них обоих было одинаковое удивленное выражение лица. И потом Питер попытался скинуть Трикси и рвануть прочь, крича «Эбби, беги отсюда!» но она держала его мертвой хваткой, почти рассеянно. Потому что смотрела на меня. Свирепо смотрела.

–– Ты? –– Крик Трикси, как самородная сера, горяч и резок. –– Конечно же. Конечно же ты живая.

–– Ты в порядке? –– Я побежала к Питеру, но он оттолкнул меня свободной рукой и прокричал мне убираться, когда Трикси начала проклинать меня похлеще заколдованного перстеня. –– Фред... Фрэн... они забрали Фрэн, и гоблин что-то сказал об их дележке.

Трикси все еще плевалась как василиск.

–– Я так и сказала тем гоблинам... и когда они не вернулись с тобой, я понадеялась, что ты мертва.