За этими мыслями меня и сморил сон.

И даже, кажется, снилось что-то очень хорошее, потому что просыпаться я не хотела совершенно. Там, за пределами сна что-то происходило; я смутно слышала какие-то голоса, силилась вспомнить, кому они принадлежат, но никак не могла толком выбраться из уютного тёплого кокона.

Очнулась я от тишины. Не мёртвой и неподвижной, а удивительно знакомой и естественной. Очнувшись же, некоторое время смотрела прямо перед собой, пытаясь понять, где нахожусь, и в результате не нашла ничего умнее, как спросить:

— Мы что, уже приехали?

— Почти, — невозмутимо ответил Ветров.

— А почему ты меня не разбудил? — пробормотала, растирая ладонью лицо. Мы сидели в незнакомом аэролёте на пассажирском месте; точнее, сидел Одержимый, а меня он уютно баюкал на руках, завернув в мой же собственный плащ.

— Не было необходимости, — пожал плечами мужчина. — Не дёргайся, Аристов даже похвалил твой здоровый сон и велел отдыхать дальше. Новоприбывшая делегация уже успела отчитаться и похвалить твои успехи.

— Он нас встречал? — севшим голосом спросила я. — И кто ещё?

— Те же, кто провожал.

— Господи, стыд-то какой, — прикрыв лицо ладонью, проговорила я. — Цесаревич, канцлер, а я в невменяемом состоянии…

— Не дёргайся ты так, — насмешливо посоветовал ротмистр. — Никто в тебе не разочаровался и не усомнился. В конце концов, они все в курсе, что ты во имя Империи перенесла тяжёлую болезнь, да ещё после этого стойко выполняла свои обязанности. Никто тебя в слабости не заподозрил, расслабься.

— Вот ты мог бы на моём месте расслабиться? — раздражённо спросила я.

— Ты сравнила, конечно, — насмешливо фыркнул он. — Я здоровый физически крепкий мужик, на мне пахать можно. Но если тебя это утешит, мне после ранения доводилось разговаривать с Императором лёжа, и я это — о, ужас! — даже пережил.

— Не могу представить тебя слабым, — тихо проговорила я после короткой паузы. Мужчина в ответ неопределённо хмыкнул. Кажется, хотел что-то сказать, но в последний момент передумал, и просто обнял меня чуть крепче.

Этот путь оказался значительно короче, чем предыдущий, но я всё равно успела задремать. Правда, на этот раз очнулась сама и сразу, стоило Одержимому шевельнуться.

— Игорь, поставь меня, пожалуйста, на землю, — мягко попросила я, когда мужчина выбрался из транспортного средства наружу и двинулся к дому, не спуская меня с рук.

— Что опять не так? — раздражённо уточнил мужчина. — Опять твои проклятые приличия?

— Я не хочу тревожить Савельева. Он пожилой человек, у него больное сердце, и он непременно решит, что со мной случилось нечто ужасное, — мягко пояснила я. Потому что честное «да» Одержимый явно не понял бы.

Ответ оказался правильным, а аргумент Ветров посчитал достаточно веским, и через пару мгновений нехотя поставил меня на ноги. Кажется, я почти научилась балансировать на канате взаимопонимания с этим мужчиной.

Мы на две ступени поднялись к крыльцу, я коснулась двери, и та, отреагировав на импульс нейрочипа, с тихим щелчком открылась. Повисла неловкая тишина. Кажется, мы оба понимали, что сейчас Ветрову лучше уйти, так будет правильно, а завтра наступит новый день, и ничто не помешает нам увидеться вновь. Его никто не гонит в дальний поход, а меня не выдают замуж суровые родители; мы оба взрослые люди, живущие своей жизнью и самостоятельно принимающие решения.

Но в воздухе висело иррациональное ощущение почти предательства. Как будто если я сейчас попрощаюсь, навсегда выгоню этого человека из своей жизни, больше никогда не увижу, с ним — или со мной случится что-то страшное и непоправимое. Как будто никакого «потом» у нас просто не было. Наверное, за последние дни я слишком привыкла к его присутствию где-то в обозримом пространстве, и теперь перспектива расставания пугала.

Пауза затягивалась настолько, что это становилось откровенно неприлично и очень неприятно, и в конце концов я не выдержала.

— Составишь мне компанию за чашкой кофе? — тихо проговорила, не решаясь поднять взгляд выше воротничка его комбинезона.

— С удовольствием, — так же тихо ответил он, и мне почудился едва различимый облегчённый вздох. Костяшками пальцев осторожно очертил мою скулу, заправил за ухо прядь волос. — Вот только… ты же понимаешь, что всё не ограничится кофе? — усмехнулся он.

— Не заставляй меня отвечать «да», ладно? Я и так чувствую себя ужасно глупо и неловко, — с нервным смешком ответила я, поднимая на мужчину взгляд. Он смотрел на меня с чуть кривоватой усмешкой, но непривычно тепло.