— Договорились, — легко согласился Одержимый, открытой ладонью толкая дверь и мягко подталкивая меня внутрь. Пожалуй, да, стоять на пороге — не лучший вариант.

— С твоего позволения, я пойду переоденусь, хорошо? Не люблю брюки, — поморщилась я.

— Думаю, кухню я найду. Прежде осечек не было, — насмешливо ответил мужчина, проявляя несвойственную покладистость. Я, честно говоря, ожидала, что придётся отбиваться от предложения помочь, и до кофе мы в итоге доберёмся ещё очень нескоро. Но, видимо, мой гость был голоден. На этой мысли я не удержалась от сочувственной улыбки; даже мне варский питательный раствор стоял поперёк горла, что говорить о Ветрове!

Заманчивую мысль о ванне я отложила на потом, пока ограничившись переодеванием. В знакомом, привычном, чуть потёртом и очень уютном домашнем платье я почувствовала себя гораздо спокойней и уверенней, чем, кажется, была за всё время миссии. Какую всё-таки важную роль в нашей жизни играет такая простая вещь, как одежда…

Пока ходила по дому, выяснила, что ни Савельева, ни собаки в наличии не было; очевидно, ушли на прогулку. Поэтому в кухню я спустилась несколько расстроенной: успела соскучиться по обоим.

— Я тут немного похозяйничал, — извиняющимся тоном сообщил Ветров, который обнаружился на кухне за разогреванием еды.

— Так вот что ты имел в виду под «не ограничится кофе», — рассмеялась я, останавливаясь в дверном проёме и с интересом наблюдая за происходящим. — А я тебя в недостойном заподозрила! Мне уже стыдно.

— Естественно. Где меня ещё так накормят? — легко согласился в ответ он, бросив на меня весёлый взгляд.

А я замерла, зачарованно разглядывая незнакомое доселе выражение лица Одержимого.

Оказывается, он всё-таки умел улыбаться. Без вечной хмурой складки между бровями, без хищной насмешки и язвительности, тепло и как-то неожиданно искренне, по-доброму. Такая улыбка удивительно преображала его лицо, делая совершенно мальчишеским и живым, добавляя немного задорной хитринки и просто бездну обаяния.

Сейчас оказалось очень просто представить его ребёнком, — непоседливым, любознательным, хулиганистым, но добрым, — и вдруг стало больно за него-тогдашнего. Неужели эта их тайна стоит подобного? Что дети остаются без родителей просто от страха и незнания?

Наверное, эти мысли как-то отразились на моём лице, потому что Ветров настороженно нахмурился и озадаченно поинтересовался, подходя ко мне:

— Ты чего?

Я ответила немного вымученной улыбкой, а вместо слов просто подалась ближе, обнимая и прижимаясь всем телом в поиске тёплых, уютных, крепких объятий, способных играючи отогнать мрачные мысли.

— Вета, что случилось? — уже всерьёз встревоженно проговорил он, одной рукой обнимая меня за плечи, а второй — гладя по голове.

— Не обращай внимания, — беря себя в руки, отмахнулась я, чуть отстраняясь. — Мысли просто всяческие нехорошие, это бывает.

— Лучше бы это бывало реже, — скептически хмыкнул он. Кажется, не поверил, но настаивать на подробностях не стал. — Но вектор движения мне нравится.

— В смысле? — растерянно уточнила я, уже вполне справляясь с эмоциональным всплеском. Давно со мной такого не бывало. Особенно так, чтобы стремиться это с кем-то разделить.

— От них ко мне, а не наоборот, — усмехнулся Одержимый, склоняясь ко мне для поцелуя. И я с радостью воспользовалась предоставленной возможностью поставить аккуратную точку и закрыть тему.

Поцелуй получился долгий и увлечённый, но в конце концов у меня банально затекла шея, и я попросила пощады.

Кофе пришлось в итоге немного отложить. Я пыталась отбиться от завтрака, ссылаясь на отсутствие аппетита, но Одержимый в ответ на мои протесты просто сгрёб меня в охапку, устроил у себя на коленях и с убийственно ехидной невозмутимой физиономией начал кормить сам. После первой же ложки «За Государя Императора» пришлось проситься на волю и обещать хорошо себя вести, лишь бы прекратить это безобразие. Но мне начало казаться, что с такими понятиями, как «правила приличия» и «воспитание» этот человек не знаком вовсе. Или знаком, но совсем не с теми, к которым привыкла я. Может, его вообще не на Земле воспитывали, а история с интернатом указана для отвода глаз?

Пока я после еды неторопливо возилась с кофе, Ветров сидел на месте, с интересом наблюдая за моими действиями, а потом задал довольно неожиданный вопрос.

— Неужели тебе в самом деле удобнее вот в этом, чем в одежде, где ничего не болтается и не стесняет движения?

— Не стесняет движения как раз юбка, — возразила я, пожав плечами. — Кроме того, это вопрос привычки и в большей степени психологического комфорта. И — да, мне действительно так удобнее.

— Хм. Ну одно удобство я, предположим, знаю, но не думаю, что ты имеешь в виду именно его, — голос прозвучал вкрадчиво, с некоторым предвкушением, так что я даже настороженно обернулась через плечо.