– Этот крест я носил, когда был монахом. Всегда и всюду, не снимая. В нем годы молитв, сомнений и веры.
– Марк замолчал, погрузившись в себя, а Лили по-прежнему не видела связи.
– Мне придется остаться с тобой здесь на сорок дней.
– Вдруг произнес он, решительно глядя на Лили. Это не был вопрос, он сообщал ей, что ее ждет впереди. И Лили неожиданно поняла, что ей придется слушаться Марка, не задавая вопросов, если она хочет вновь обрести себя.

Только одна просьба-мольба светилась в ее глазах.

– Что?
– спросил Марк, уловив ее.

– Я могу увидеть Синглафа?

– Зачем? Разве ты не отвергла его помощь?

– Да, но… - Лили задумалась о его посланнике, который привел ее в пустыню и подарил еще один шанс.
– Я звала его не так давно - и он не пришел, - с горечью произнесла Лили. Марк возвышался над ней молчаливым судьей.
– Наверное, я больше не способна достучаться до него. Но я бы хотела попросить у него прощения. Он в порядке?
– встревожилась Лили, так и не услышав ни единого комментария во время своего монолога.

– Да, - ответил Марк и повернулся на восток, где первые лучи солнца уже коснулись земли.
– Идем.

Лили поднялась и побрела за ним, зная, что путь не будет легким.

57

– Джон, Вы не понимаете, - Самаэль источал сплошное обаяние и рассудительность, - надо действовать более решительно, иначе мы все потеряем.

– Мистер…

– Просто Сэм, - сверкнул своей безупречной улыбкой Самаэль.

– Странно, - задумался собеседник, - мне казалось, у вас должны быть испанские корни. Впрочем, мы отклонились от нашего вопроса. Я понимаю, что ваш финансовый интерес в этом деле немалый, впрочем, от этого зависят и мои вложения, но мы не можем проявлять открытую агрессию, это уже чересчур! Всему есть предел. В конце концов, мы с вами, дорогой мой, не в Африке или Восточной Европе. Коррупция коррупцией, но не до такой же степени!

– Но что вам стоит проголосовать за немедленное вмешательство? С двумя сенаторами я уже договорился, - заявил Самаэль, пытаясь надавить на Джона.

– Я даже могу догадаться, с кем именно, - самодовольно произнес Джон, - все, что их интересует - скорая прибыль, но я не из таких людей.

– Да что Вы говорите?
– глаза Самаэля блеснули плохо скрываемой яростью.
– Разве Вы не баллотируетесь на пост губернатора в этом году?

– И по этой причине мне также глупо гнаться за смешной выгодой, - ответил Джон, но Самаэль продолжил:

– Тогда, наверное, Вам понравится история с Изабель в качестве изюминки вашей кампании?

– Тише, - лицо Джона изменилось, и он за рукав грубо потянул Самаэля в сторону, в уединенный угол огромной залы, где не сновали люди.
– Так вот как Вы “уговорили” остальных, - пропыхтел он, став пунцового цвета.

– Это не имеет значения, - холодно отрезал Самаэль.

– Что вы знаете об Изабель?
– прошипел Джон.

– Поверьте, достаточно. Или вам пересказать все факты? Двадцать третьего марта… - начал Самаэль, но Джон не дал ему договорить, едва не заткнув ему рот рукой.

– Что вам надо?

– Кажется, я уже сказал, - заметил Самаэль.

– Ублюдок, - прошипел Джон, но Самаэль только усмехнулся.

– Приятно иметь с вами дело, дружище.

– Будьте Вы прокляты, - бросил ему вслед Джон, но Самаэль даже не вздрогнул, плавно плывя между мужчинами во фраках.

– Уже, дорогуша, уже, - пропел себе под нос Самаэль, продолжая раздавать налево и направо блестящие улыбки.

– Тебе удалось, - Грерия гладила его жесткие черные волосы. Их ноги по-прежнему были переплетены после ночи любви.

– Почти, осталось несколько мелочей, - заметил он, истины ради. Почему-то теперь, когда он фактически добился того, чего хотел, Самаэль не испытывал радости. Было ли так же с Ником? Ведь у него было все и даже больше, но он едва ли выглядел счастливым. Или счастье было привилегией светлых? А им оставалась лишь ярость и ненависть?

– О чем ты задумался?
– ее пальцы нежно проводили по его голове.

– О Нике, - ответил он.

– Мы все исправим и исполним его волю.

– Ты уверена, что знаешь его волю?
– с сарказмом поинтересовался Самаэль и поднялся на кровати, оторвавшись от ее руки.

– Ты сердишься? Но почему? Ведь все получилось.

– С тех пор, как он ушел, мы разбираемся с одной проблемой и наживаем еще десять.

– Ты боишься войны? Ты думаешь, что это плохо закончится?

– Это в любом случае не закончится хорошо. Я не знаю, - крылья Самаэля приподнялись над плечами.
– Мне кажется, мы неизбежно движемся к концу. В этой игре не будет победивших. Может, Ник знал? Может, он потому и ушел, что был не в силах смотреть на конец своего мира?

– Ты говоришь так, словно веришь во все эти сказки о втором пришествии. Тогда где знамения? И что это за пришествие, которое творится руками проклятых? Верно, у создателя очень черное чувство юмора, - заметила Грерия, также усаживаясь на кровати.