Стягивает комбинезон и снова ощупывает карман: на месте ли Ключ Земли? Это входит в привычку. Вынимает магазин из керамопластикового пистолета, проверяет его. Возвращает магазин на место, ставит пистолет на предохранитель, засовывает за пояс. Распускает пучок на затылке и собирает волосы в хвост. Свежий воздух пьянит. Пахнет землей, водой и торфом. Жимолостью. К этому примешивается едва заметный запах навоза.

Хорошо на природе, в деревне.

Это успокаивает.

Сара идет через поле клевера; высокая, до лодыжек, трава бьет по штанинам. Старый аэродром должен быть где-то рядом.

«Его невозможно не заметить», – говорил Яго.

Спустя пятьдесят шагов она понимает, как он был прав.

Впереди виднеется старый военный грузовик, проржавевший насквозь, с облупленной краской и загадочно темнеющей кабиной. За годы под открытым небом он окрасился в зеленый, серый и коричневый. Земля уже почти забрала его, так что он отлично замаскирован. Скоро земля – только выжженная, радиоактивная, токсичная – поглотит все.

Чем ближе Сара подходит к остову грузовика, тем больше призраков машин смотрит на нее из высокой травы: мотоциклы, амфибии, вроде тех, что использовались в «День Д», прицепы, тракторы. Крылья самолетов эпохи Второй мировой, хвостовые секции, гигантские шины, отслужившие свое куски металла всевозможных форм и размеров. Луг заканчивается. Откуда ни возьмись на месте клевера появляется бетон – он лежит прямо посреди поля, потрескавшийся и напоминающий лоскутное одеяло, уступивший ветру, грязи, дождю и травам в неравной борьбе.

«Жизнь – удивительная штука, – думает Сара. – Она продолжается.

Что бы ни случилось, жизнь найдет выход.

И я найду».

Сара перепрыгивает через капот заброшенного трактора. Теперь она стоит на жесткой резине гудронового покрытия, тянущегося налево и направо. Все машины, как оказалось, собраны по краю поля. Полоса не очень длинная: северная часть почти полностью заросла травой, но все же несколько тысяч футов наберется, достаточно для турбовинтового или даже маленького реактивного самолета. Она озирается в поисках Ренцо или самолета, который еще способен подняться в небо, но ничего не видит.

«Но он должен быть здесь, – думает она. – Должен». Она проходит к середине взлетно-посадочной полосы и опускается на колени. Ощупывает землю. Отыскать черные следы шин, ведущие в обоих направлениях, оказывается несложно. Здесь все-таки есть самолет. Судя по отметинам на покрытии, он приземлился не больше 12 часов назад. Сара вытаскивает из-за пояса пистолет, снимает его с предохранителя и идет на север, стараясь держаться поближе к пустым машинам справа.

Легкий ветерок прокатывается по полю, деревья перешептываются между собой, а Сара краем глаза замечает какое-то движение. Брезент, хлопающий под ветром за остовом большого грузовика, лежащего поперек северного конца полосы.

Новый брезент с современным камуфляжным рисунком.

– Ренцо! – зовет Сара.

Ответа нет. Только звуки природы.

– Выходи! Я знаю, что ты здесь!

Ничего.

– У меня было тяжелое утро, – произносит она негромко, продолжая двигаться на север с пистолетом наизготовку. – У меня тоже. – Голос раздается гораздо ближе, чем она ожидала.

Сара разворачивается на звук, но никого не видит. Только еще один прогнивший грузовик в сетке травы и винограда и линию деревьев за ним.

– Где ты?

– Здесь, – отвечает Ренцо откуда-то справа, хотя это невозможно, потому что справа – только полоса, пустое открытое пространство. – Что, не видишь меня?

– Нет. – Сара вспоминает, что Ренцо когда-то был Игроком. – Покажись.

– Где Яго?

– Он…

– Только не говори, что он не смог сюда добраться. Скажешь – и у нас будут большие проблемы.

– Он не смог сюда добраться.

– Я могу убить тебя, puta, – сообщает он, теперь откуда-то сзади.

Сара оборачивается, но никого не видит.

Чревовещатель.

Позади раздается треск, и наконец-то она видит Ренцо: тот стоит всего в десяти футах от нее возле ржавого грузовика, держа в руках старомодный обрез с пистолетной рукоятью. Со дня их расставания в Ираке он не изменился: коренастый, крепкий, самоуверенный, разве что пропали веселые искорки в глазах. Сейчас его интересует только дело. Румяные щеки.

Большие карие глаза косят.

Сара начинает поднимать свой пистолет – тот самый, который Ренцо передал его в Мосуле… тот, которым она убила Кристофера. Но Ренцо вскидывает свой обрез и кричит:

– Даже не думай!

Ее руки застывают. Пистолет все еще направлен на Ренцо. Даже не глядя на дуло, она знает, что, если никто из них не пошевелится, она может разве что отстрелить ему правую ступню.

А он разнесет ей грудь – так что у него есть преимущество.

И самолет.

– Если ты направишь его на меня, – говорит Ренцо, его голос спокоен и серьезен, – я буду стрелять. Хватит разговоров.

Мы оба погибнем, и на этом все закончится.

– Хорошо. – Она не поднимает пистолет.