Шрифт:
– Ужасно выглядишь.
Сара знает, что это правда.
– Я уже говорила, что у меня выдалось тяжелое утро? – Где Яго, кахокийка? И не надо мне врать, что он не смог добраться сюда.
– Но он не смог. Если тебе от этого легче, меня это тоже расстроило.
– Не легче. Расскажи, что случилось.
И она рассказывает. Упоминает даже взрыв, который слышала из цистерны, но не тихие шаги в коллекторе. Она не уверена, что они не были плодом воображения. Ренцо ни в коем случае не должен понять, что она находится на грани сумасшествия. Вот почему о криках в машине и о своих слезах она тоже не говорит ни слова. Как и о том, что с трудом сдерживается, чтобы не поднять пистолет и не положить всему этому конец. – Поезд прошел, но ты не проверила, осталось ли там тело? – спрашивает Ренцо, когда рассказ окончен.
– Его там не было, Ренцо. Я смотрела. Видела кусок его футболки. Наверное, его вжало в первый вагон. А за мной гналось тридцать человек. Тридцать убийц.
– Ты тоже убийца.
– Да.
– Но ты не убивала Яго?
– Что? Нет!
Ее внутренности сжимает спазм. Левый глаз начинает дергаться. Что, если это она убила его? Ведь Кристофер погиб от ее руки. По ее воле. Вдруг она каким-то образом причастна и к смерти Яго?
Нет. Она бы не смогла.
Пистолет в ее руке дрожит. По полю снова пролетает порыв ветра. Она проиграет. Она проиграет. Она снова проиграет.
– Что такое, кахокийка? Чего ты боишься?
– Ничего. Я уже говорила тебе, что расстроена. Я люблю Яго. Любила Яго. Он был… он единственный, кто был на меня похож. Кто знал обо мне всё.
– Любовь. – Ренцо шумно втягивает воздух сквозь зубы. – Я его предупреждал.
– Вряд ли он слушал.
– Не слушал. И поэтому умер. Во всяком случае, ты так говоришь.
– Он умер, – подтверждает она тихо.
Наблюдает, как крутятся у него в мозгу шестеренки.
– Ладно. Ты добралась сюда и хочешь, чтобы я тебя увез, так?
– Я на это очень рассчитываю. В Англии сейчас жарковато.
Мне нужно домой. Встретится со своей Линией. – А что потом? Помашешь мне ручкой, как только мы приземлимся? Удачи до самого конца и все такое?
– У меня нет ничего такого, чего бы не было у тебя, Ренцо. Но я могу заплатить, если речь об этом.
– Не оскорбляй меня. Я хочу жить. Хочу, чтобы моя Линия уцелела – так же как и ты. Хочу, чтобы мой Игрок победил. – Сожалею, – отвечает она, стараясь скрыть растущий в груди страх.
«А ведь он верно спросил, чего Я боюсь».
– Ключ Земли у тебя?
– Да.
– Тогда поговорим начистоту. Пока мы тут беседуем, тебя, скорее всего, включают во все международные списки преступников: ФБР, МИ-6, Моссад, ЦРУ, Интерпол. И ты собираешься тащить Ключ Земли домой? Ты спятила, кахокийка! Они нашли тебя в Лондоне. Почему ты думаешь, что в Америке тебя не найдут?
– Мне нужно вернуться, Ренцо. Потом я продолжу Играть, но сначала – домой.
– Сентиментальный бред.
– Что?
Он снова размышляет.
– Слушай внимательно. Иди к черту. Я тебя никуда не повезу.
По мне, так ты убила Яго, убрала с дороги конкурента. Хотя я уверен, что он жив, возможно, в плену, и ему нужна моя помощь. А ты отобрала у него Ключ Земли.
Она даже не знает, что ответить. Больше всего на свете Саре хочется, чтобы на ее месте – на месте Игрока, получившего первый Ключ и запустившего Событие, – был кто-то другой. Она хочет этого даже больше, чем воскрешения Кристофера.
– Я говорю правду, Ренцо, – произносит она спустя восемь секунд, – и клянусь в этом честью моей Линии и всех ее Игроков, всех моих предков. Клянусь всей нашей историей до начала истории. Я не отбирала у него Ключ. Он сейчас у меня, я носила… ношу его, но мы его делили.
Ренцо подступает на полшага, как будто плохо слышит.
– Вы его делили.
Это не вопрос. Утверждение.
– Да.
– Зачем вам это понадобилось? И как это возможно? – Мы Играли вместе. Хотели вместе найти остальные Ключи и попытаться…
Ренцо настолько потрясен словами Сары, что даже ослабляет хватку на рукояти обреза.
– Ты хочешь сказать, что вы решили победить… вместе?
– Да, – кивает Сара.
– Me cago en tu puta madre! – выкрикивает Ренцо. Для него это уже чересчур. Еще полшага вперед, еще на два дюйма ниже ствол обреза…
Он теряет концентрацию всего на полсекунды, но ей больше и не нужно. Движение Сары похоже на пируэт танцовщицы. Ренцо вскидывает обрез и стреляет. Громкий хлопок, облачко голубого дыма, свист и звон пуль, отскочивших от металлического хлама на противоположном конце старой посадочной полосы.