Дрожь прекращается. Набатеец отпускает левую руку и всматривается.

Точка движется по пересечению линий. Прищурившись, Маккавей понимает, что это за линии.

Это улицы.

Причем соседние. – У нас гость.

Добравшись до тротуара на Арендсвег, Элис останавливается. Что-то не так. Что-то все время не дает девушке покоя, пока она бесшумно скользит по улицам. Ага, вон оно что. До сих пор ей не попалось на глаза ни одного человека, ни одной машины.

И никого не слышно.

Другими словами, таиться ей вовсе не обязательно.

А ведь сейчас восемь утра. Среда. Люди должны идти на работу, садиться в машины, на велосипеды. Они должны двигаться.

Должны чем-то заниматься.

Но никто ничего не делает.

– Аваддон, – негромко произносит Элис. – Всех напугал Аваддон.

Она спускается с тротуара, чтобы перейти улицу.

– Хотя я бы тоже не особо рвалась на работу.

Кури размышляет о людях, попрятавшихся сейчас по домам.

О людях, которые понятия не имеют, что такое Последняя Игра. Ничего не знают о Линиях, об Игроках, о древней, тысячелетиями скрываемой истории человечества. Они и представить себе не могли, что подобное может случиться. Эти люди не готовы к Событию, – даже если они сами думают, что готовы. Потому что одно дело – запастись оружием, едой, водой, генераторами и топливом, как и сделали уже многие американцы и австралийцы. И совсем другое – осознать неизбежность, а точнее, незамедлительность конца. – И неотвратимость того, что тебе на голову свалится гигантская раскаленная каменюка, – вслух заканчивает она свои мысли. Элис стоит перед черным ходом здания.

Маячок в голове ярко вспыхивает. Осталось 20 метров.

Байцахан близко. Очень близко.

И не двигается.

Спит?

Ранен?

Будь начеку, Улапала. Он – Игрок. Не забывай об этом.

Светящаяся точка на сфере сдвинулась к центру, и очертания улиц исчезли. Все совершенно не так, как в прошлый раз. Когда они с Байцаханом следили за аксумитом, сфера показала Хиляля ибн Ису ас-Сальта, работавшего за компьютером. Когда наблюдали за драмой, развернувшейся в Стоунхендже, то будто кино смотрели. Видели и гибель Му, и выстрел Аня, и кахокийку с ольмеком, завладевших Ключом Земли. Почему вдруг ослабла ее сила? Набатеец размышляет об этом с тех самых пор, как устройство его разбудило. Тот Игрок как-то блокирует сферу?

Кто знает. Маккавей и так это скоро выяснит. Он почти готов. Набатеец натягивает штаны, сует ноги в кроссовки и надевает белую футболку, купленную за 120 евро в магазине под названием «Корнер Берлин Мен». Ткань приятно скользит, облегает мускулистое тело. Вот теперь он точно готов.

Как и должно быть. Маккавей берет пистолет, взводит курок. Предохранителя у «Магнума» нет, так что со спусковым крючком приходится быть осторожным. Зато все, что нужно, – давление в четыре унции на квадратный дюйм, чтобы оттянуть его на 2,477 сантиметра. И пистолет выстрелит. А если после этого освободить спусковой крючок всего на 0,3175 сантиметра, можно стрелять снова. Так что эту игрушку не зря называют быстродействующей.

Набатеец открывает дверь своей комнаты и проверяет коридор.

Никого.

В конце коридора, слева, – комната Байцахана. В другом конце – запертая стальная дверь, ведущая на лестницу.

Наверху, на первом этаже, – квартира Екатерины.

Сначала надо глянуть, как там дунху. Вряд ли, конечно, но вдруг Игрок уже добрался до него?

Прижавшись к стене, Маккавей крадется к левой двери. Та приоткрыта. Изнутри не доносится ни звука. Добравшись до комнаты Байцахана, набатеец садится на корточки. Если там кто-то и есть, он наверняка держит оружие высоко и не станет так низко целиться. Маккавей заглядывает внутрь. Видит угол кровати и половину лица дунху. Тот спит. Повернувшись, он плечом открывает дверь и обводит пистолетом комнату.

Никого.

Осторожно, на цыпочках подходит к Байцахану. Мальчишка нервно ворочается во сне. Глаза под веками мечутся туда-сюда, губы разомкнуты, дергается рука с протезом. Ему снится сон.

Фиг его знает о чем. Наверное, о том, как он щенков топит.

До восстановления мальчишке еще далеко. Рука, по крайней мере, работает. Дунху доволен. Настолько доволен, что даже поблагодарил Екатерину. Впрочем, набатеец подозревает, что второй раз он ее благодарить не станет. Невозможно вообразить, что дунху хоть кому-нибудь сказал спасибо дважды.

Маккавей выходит из комнаты, закрывает дверь и запирает ее.

Запирает Байцахана – ради его же безопасности.

Ты мне нужен, мой маленький убийца. Пока еще нужен.

Он бежит по коридору к стальной двери. Набирает на кодовом замке комбинацию цифр, нажимает #. Замки щелкают, открываясь. Маккавей тянет тяжелую дверь, ступает на лестницу. Он уже собирается запереть дверь за собой, когда слышит наверху два приглушенных выстрела. Набатеец поворачивается и несется по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. «Магнум» у него в руке готов выстрелить в любой момент.

Пока Маккавей возится со сферой, Элис стоит у черного хода. Сбросив на землю сумку, она достает самодельную кожаную перевязь, вешает на плечи. Ее ножи. Бумеранги.

Два – деревянные, острые как бритва, еще один – из темного металла, но не заточенный. Девушка вешает на пояс кобуру – снабженный глушителем матово-черный «Ругер-LCP».

В обойме – патроны с экспансивными пулями. Элис вставляет металлический бумеранг между косяком и дверью. Тянет. Раздается щелчок. Девушка проскальзывает внутрь.