Партизанский полк (из пеших донских партизанских отрядов) – генерал Богаевский.

Юнкерский батальон (из Юнкерского и Студенческого «полков») – генерал Боровский.

Чехословацкий инженерный батальон – капитан Неметчик. Три дивизиона кавалерии (первый – из бывших партизан Чернецова, второй – из остальных донских отрядов, третий – офицерский) – всего 600 всадников.

Артиллерийский дивизион – четыре батареи, по две трехдюймовки в каждой.

28 февраля 1918 года Добровольческая армия двинулась в свой Ледяной поход – 1-й Кубанский.

Празднично светили почистившие перышки ветераны-полки. Отливали малиново-черными фуражками и погонами корниловцы с трехцветными или «ударными» красно-черными знаками-углами на рукавах. Черный («Смерть за Родину») и белый («Воскресение России») были основными цветами Офицерского полка, и четко они членили ряды. Генерал-ветеран Деникин, скинувший штатские обноски, был в этой гордо цветной, а больше совершенно «разночински» одетой Добровольческой мини-армии уже в должности заместителя ее командующего генерала Корнилова.

Этим же днем добровольцы выбили красных из станицы Кагальницкой. А большой бой они дали в пушкински ясный, слегка морозный мартовский день у крупного села Лежанка уже в Ставропольской губернии.

Атаковать Офицерский полк пошел в авангарде. Старые и молодые полковники шагали взводными. Впереди всех – Железный полковник Тимановский, помкомполка, как всегда в атаке, с трубкой в зубах. Под заломленной черной папахой – очечки на круглых неподвижных глазах, выбритые углом усы: печатает широким шагом, хотя многими ранами перебит позвоночник.

Одну из рот ведет сухой, крепкий Кутепов, черная фуражка на затылке, смоляные усищи и бородка вздрагивают – отрывисто командует своей молодежи, те развеселились, будто на балу… Проносится на коне к головному отряду Марков, разнося кого-то.

Глухой высокий разрыв шрапнели! Офицеры, не останавливаясь, разворачиваются. Без выстрела (патронов мало!) в полный рост идут на пулеметный огонь.

Цепи скрываются за косогором из обзора Деникина, к нему подходит Алексеев. Вдвоем они выскакивают вперед. С пригорка видно, что село опоясано окопами, от церкви лупит красная батарея, винтовки и пулеметы секут наступающих. Те залегают перед незамерзшей речкой… И сразу вправо, в обход зашагал Корниловский полк. Там взметывается трехцветное знамя – под ним с конниками летит Корнилов!

Выскакивают под сплошной пулеметный настил с другой стороны юнкера и ставят орудия. Ударяют по окопам… Залегший Офицерский не выдерживает, он поднимается и стеной бросается через ледяную речку вброд. Справа летят корниловцы. Они и офицеры несутся на окопы, экономя патроны, чтобы бить штыком…

Когда Деникин входит в село, улицы завалены трупами, а на околице дружный треск выстрелов – расстреливают большевиков. Еще в январе Корнилов добровольцам сказал:

– Вы скоро будете посланы в бой. В этих боях вам придется быть беспощадными. Мы не можем брать пленных, и я даю вам приказ, очень жестокий: пленных не брать! Ответственность за этот приказ перед Богом и русским народом я беру на себя!

Кто-то спросил:

– А если не удастся победить?

Корнилов ответил:

– Если не удастся, мы покажем, как должна умирать русская армия.

Этот поход был Ледяным и по ожесточению сердец. Буквально «ледяным» он стал не только из-за бросков через реки, как началось под Лежанкой, а и за всю стужу дорог с отчаянными сражениями насмерть, от чего леденит человечью кровь. 500 верст за 80 дней так шли добровольцы, тая на снегах и снова возрождаясь, выдержав более сорока боев. 3698 уцелевших бойцов получат медаль «первопоходников» – на Георгиевской ленте серебряный терновый венец, пронзенный мечом…

Будет это им и за бой у Ново-Дмитриевской. Ранним утром они шли к станице по сплошной жидкой грязи. Дождь, зарядивший с вечера, пропитал одежду и залил сапоги. К полудню обрушился липкий снег, который метелило ветром. Застлало глаза, уши, носы, жалило словно колючками.

Уперлись в реку: стремнина, пена, кипящая у камней. Мост снесло.

Генерал Марков в черных погонах, белая папаха набекрень, весело проехал на коне по обледенелому спуску вниз. Въехал с двумя конными разведчиками в реку, раздвигая сапогом воду, будто черноморский прибой в отпуске. Двинулся стремнине наперерез.

Выбрался на тот берег, приказал переправлять Офицерский полк. Кони в ледяную воду плохо шли, но их обмерзшими гоняли, пока не перекинули полк и так мокрый насквозь. И снова зловещий сюрприз – грянул мороз! Ветер взвыл, обрушившись снежной пургой. Люди и кони обросли ледяной корой. Гробы одежды не давали повернуть голову, поднять ногу в стремя.

Спустилась ночь. Другие части остались позади за ледяным потоком, впереди – превосходящие силами красные.

Марков взглянул в темень, откуда теплыми светлячками мерцали станичные огни, задумчиво сказал: