– Неудивительно, – сказал отец, когда Егор сообщил ему эту новость, – плохи у твоего Влада дела. Папаша дружка твоего много долгов наделал и все сыну перешли. Квартиру новую они с матерью уже продали, я слышал, машины тоже, дачу. Магазин на рынке пришлось отдать, и палатку на вокзале, а все равно не хватает, да еще и проценты дальше капают. Не до учебы твоему Владу, влип он, серьезно влип. У людей, с кем папаша его дружбу водил, законы свои – сын за отца в ответе. Кто его на тот свет отправил – черт знает, но долги надо отдавать. Забудь, – он поглядел Егору в глаза, – это теперь дело прошлое. Нашей вины тут нет, будем своей жизнью жить. Прошлого не воротишь. И это не мой грех, бог свидетель.

Светка жила здесь уже третий год в новенькой двушке с видом на дальний лес и «железку», что терялась за деревьями, на пятом этаже крайней «башни» у оврага. Последний раз Егор был у нее чуть больше года назад, но знакомые окна нашел сразу, одно – вроде кухня – светилось теплым желтоватым светом, в комнатах было темно. «А если она не одна?» – мелькнула запоздалая мысль. Егор смотрел на желтый огонек, постоял еще немного и пошел к подъезду. Пешком поднялся на пятый этаж, остановился у Светкиной двери, прислушался, но ничего толком не разобрал, лишь невнятные голоса и музыку. Постоял так с минуту и нажал кнопку звонка, ни на что особо не рассчитывая, и почему-то удивился, когда Светка открыла дверь.

Они молча смотрели друг на друга, Егор и его бывшая, Светка Крошина. Высокая, большеглазая, с темными прямыми волосами – она, как всегда, выглядела сногсшибательно: ярко накрашена и даже домашние туфли на каблуках, а халатик едва достает до колен. Прическа, макияж – все в полном порядке, губы капризно сжаты, лицо надменное, и лишь взгляд выдает то ли волнение, то ли оторопь – не виделись они больше года. А ведь до этого прожили вместе почти три, и Егор всерьез помышлял жениться на этой кукле с фигурой модели и куриными мозгами. Думал тогда – плевать, зато красотка, ни один мужик мимо спокойно пройти не может, а бабы так и вовсе слюной от зависти исходят. Юрка к ней подкатывал и что-то там такое обещал, но остался в пролете, и Егор уж было собрался с духом сделать ей официальное предложение, когда встретил Вику. Все равно что в одну вазу поставили искусственный и живой цветок, пусть не такой яркий, от чьей красоты сносит голову, зато настоящий, чья прелесть не нуждается в косметике и ярких тряпках.

Светка отвела взгляд и смотрела куда-то Егору за спину, точно и впрямь ждала кого-то, и Егор очнулся.

– Привет, – сказал он, пытаясь перехватить Светкин взгляд, – можно зайти?

– Привет, – отозвалась та севшим голосом, точно у нее горло болело. Она даже закашлялась и отступила в прихожую, Егор перешагнул порог и закрыл за собой дверь. Сразу стало спокойнее, точно вбежал под крышу во время ливня, нервы перестали звенеть струной, заныло ушибленное при полете через крышу плечо, ободранные ладони саднили и горели. Светка пришла в себя и теперь глядела на Егора как на чужого, спокойно, без вызова и истерики, как в прошлом году, когда он сказал, что между ними все кончено. Разузнала, конечно, про Вику, принялась названивать ей с претензиями и даже сунулась к девушке на работу что-то там такое выяснить, но Вика даже говорить с ней не захотела. Больше того, Егору ни слова не сказала, он случайно узнал от ее приятельницы. Светке он потом позвонил, попросил больше так не делать, и на этом все закончилось. Как оказалось, ненадолго.

– Привет, – повторила Светка и облизнула губы, – проходи. Что-то случилось?

Голос ее снова дрогнул, она отвернулась, чтобы не показывать волнения. Егор деликатно глядел в другую сторону, думая, как бы повернуть разговор к насущным проблемам: ему надо умыться, поесть и поспать хоть пару часов, но как к этой просьбе отнесется Светка? Она же оглядела его с головы до ног, знакомо скривила губы в презрительной усмешке, но быстро справилась с собой.

– Что, Черкашин, плохи твои дела? Можешь не отвечать, и так вижу, что права, иначе бы ты ко мне не пришел. Жениться-то успел или еще нет?

– Поесть сделай, – оборвал ее Егор, и Светка присела в поклоне, прихватив пальцами полы халатика. Егор глянул в разрез и отвел взгляд: формы она сохранила прежние, да такие, от которых в голову лезли совершенно ненужные сейчас мысли.

– Будет сделано, мой господин, – ернически проговорила Светка и пошла в кухню, загремела посудой, хлопнула дверца холодильника. Егор снял куртку, замотал в нее пакет с деньгами и «стечкина», поглядел на себя в зеркало и подумал, что вышло малость хамовато, но он имел право на это хамство. Где была бы сейчас Светка, если бы не он? Уж явно не в этой вылизанной до последнего миллиметра квартирке, а в каком-нибудь бараке на окраине города по соседству со спившимся пролетариатом, и там бы на ее формы нашлась толпа желающих. Тут бы и Юрка ценным кадром оказался. Он, кстати, пытался что-то с ней замутить после ее разрыва с Егором, но как-то не задалось, сам сказал: стерва. Конечно, стерва, но красивая, дрянь, потому Егор и вытащил ее в эту двушку, фактически оплатил квартиру – денег от продажи родительской трущобы Светке не хватало и на половину нового жилья, да еще и с кредитами расплатиться помог. Так мог и немного нахамить, за свои же деньги, хоть и напоминать об этом считал некрасивым.

В ванной Егор первым делом спрятал в барабан стиралки сверток со «стечкиным» и деньги, потом снял треснувшую по шву рубашку, оглядел себя в зеркало – по левому плечу расползался здоровенный кровоподтек. Но двигалась рука свободно, Егор чуть поморщился от тянущей несильной боли и влез под душ и минут пять обливался чуть ли не кипятком, пока не заколотилось бешено сердце.

– Ты там живой? – постучала в дверь Светка.

– Нормально все. – Егор вытерся и принялся одеваться. Зеркало и плитку затянуло туманом, Егор приоткрыл дверь, и в ванную проник умопомрачительный запах чего-то вкусного, горячего и очень свежего, Егор даже слюну сглотнул. Застегнулся, пригладил мокрые волосы, подумал, что в рваной рубашке появляться перед женщиной не комильфо, но выбирать не приходилось. От горячей воды усталость как рукой сняло, и рассудок заработал в удвоенном ритме, подкидывая и бракуя все новые и новые варианты. Егор с этим решил пока повременить и пошел в кухню.

Невероятно, но Светка умудрилась за каких-то четверть часа приготовить приличный ужин. Помнится, на подобные подвиги она решалась, лишь намереваясь выпросить у Егора денег, но сейчас явно был не тот случай. Сама она к еде не притронулась, сидела напротив, тянула из бокала красное вино и наблюдала за Егором. Оценивающе смотрела и призывно и заметно волновалась при этом, сжимала бокал с такой силой, что тот запросто мог треснуть в следующую секунду. Потом оставила посуду в покое и принялась накручивать темные пряди волос на дрожащие пальцы. Да еще и вздрогнула, когда дверь лифта на площадке грохнула слишком сильно. Егор, чтоб разрядить обстановку, налил себе немного вина, поднял бокал: