– Да, два года назад. – Юрка объехал замигавшую поворотником «Газель». – Поссорился с Маринкой, напился, гнал в темноте, а тут он выскочил и влетел под колеса, а я в столб. У меня тогда «Мазда» была, передок в дрова, сам чудом жив остался, подушки спасли. Потом полиция, «Скорая», родственники…

Егор все пытался перехватить Юркин взгляд в зеркале заднего вида, но Павлов глядел строго перед собой. Ехал аккуратно, в правом ряду у обочины, машина шла ровно, Юрка сидел с прямой спиной и будто забыл про Егора. Тот молчал, пытался осмыслить услышанное, вспоминал. Да, было что-то такое пару лет назад, Юрка наплел тогда насчет «Мазды»: надоела, дескать, продал, теперь охота на «немцах» покататься. И выглядел обычно, как всегда, даже вида не подал. И, похоже, и от отца скрыл, уж как – непонятно, но Павлов-старший о той аварии не знал, иначе Егор был бы в курсе. Вот это дела, Юрка сбил человека… И не сел, заметим.

– Откупился, – не спросил, уточнил Егор, и Павлов подтвердил:

– Да, заплатил родне, и они забрали заявление. Я думал, что все закончилось, но ошибся. Полгода назад ко мне пришли люди, напомнили о том деле, пригрозили тюрьмой…

– И ты испугался, – закончил за него Егор.

«Мерс» резко остановился, точно его вкопали в землю, но Юрка был тут ни при чем: в поток нагло вклинилась «девятка» и перла напролом, водители гудели, орали, но дураку на дороге все было нипочем.

– Да, – Юрка поднял голову, и в зеркале Егор поймал наконец его взгляд, – да, я испугался. А ты бы что делал на моем месте?

Хороший вопрос – что бы он сам делал. Послал бы шантажистов куда подальше, наверное, но то был Юрка: на всю голову порядочный, образованный, и люди Орехова развели его, как ребенка.

– Понятно. – Егор отвел взгляд. – Дальше я сам знаю: тебе предложили выбор – или зона, или ты сдаешь меня Орехову.

– Я не знал, что это он, что это его люди.

Машина покатила дальше, постепенно набирая скорость. Пробка понемногу рассасывалась, и впереди показался знак границы города, но им туда не надо. Сейчас Юрка свернет на объездную, и через пару минут они будут у «Разборки». Не знал он… Конечно, не знал, шестеркам в господские дела соваться не положено. Но Орехов, сука, все разнюхал, все узнал, все учел…

– Мне сказали, что все произойдет очень быстро, что я пойму, когда начнется.

«Мерс» вильнул на дороге, но быстро выровнялся. Юрка скинул скорость и включил поворотник, Егор перегнулся через спинку кресла и увидел, что у Павлова мелко дрожат руки, как тогда, перед тем как «Ауди» взорвалась у них на глазах.

– А ты знаешь, что «растяжку» под машину твоего отца поставили люди Влада?

Это было жестоко, это был удар ниже пояса, запрещенный прием. Юрка странно мотнул головой, точно отгонял муху, и закрыл глаза. «Мерс» запрыгал по выбоинам прилегающей дороги и лишь чудом держался на своей полосе.

– Я не думал, что так случится, что Орехов убьет его! – Юрка справился с собой и выровнял машину, но говорил точно сквозь зубы.

– А ты как хотел? – добивал его Егор. – Думал, он тебя и от ментов за твой старый грех отмажет, и моим делом рулить посадит? И рыбку съесть хотел, и сковородку не помыть? Чего тебе не хватало?

Юрка вжал голову в плечи и назад больше не смотрел. Чуть втопил в пол педаль газа, и «Мерседес» ускорился, вырулил влево и погнал, обгоняя попутки. Егор следил за Юркой и всей шкурой чувствовал – здесь было еще кое-что, и называлось оно тщеславие и зависть. Юрка давно давал ему понять, что мог бы занимать другую должность в империи Черкашина, выше и солиднее, но который год оставался на роли финдиректора, что Егора вполне устраивало. А Юрка, выходит, затаил обиду и решил отомстить, но и думать не мог, что дело зайдет так далеко.

– Ну как тебе в роли управляющего? – спросил Егор. – Корона не жмет?

– Погано, – признался Юрка, – многие ушли. В «Астре» бордель, там почти все уволились, Матвеева осталась да Женек…

Юрка дернул плечами, сжал зубы, и в зеркале Егор увидел в глазах Павлова слезы. Тот поспешно отвернулся, прикусил губу, но поделать с собой ничего не мог, извернулся, вытер мокрую щеку о рукав. Егор ненавидел сам себя, сердце сжалось от боли и жалости, поднялся и упал на корню придушенный порыв пойти и пристрелить Орехова к чертовой матери. Нет, это будет слишком просто, какой-никакой, а компромат на его папашу-гробовщика имеется, и Владу придется попотеть, чтобы доказать, что сын за отца не отвечает. Интересно, как это понравится его хозяину, в смысле губернатору?

– Почему ты мне не сказал о том случае на дороге? – тихо спросил Егор. – Почему, Юрка? Я же тебе не враг…

– Отец бы меня убил.

Юрка уже пришел в себя, бледный, измученный, он едва справлялся с тяжелой машиной, и та норовила пойти вразнос на российском бездорожье. Егор уже подумывал сам сесть за руль, но до «Разборки» оставалось всего ничего, два поворота, и черт его знает, кто их там встретит.

– Испугался, кретин, – проговорил он, глядя в окно на пустырь, – подумаешь, сел бы на полгода, потом решили бы твой вопрос. Что ты натворил, Юрка, что ты наделал…

– Я следующий, – отозвался Юрка, – он меня убьет.

– Да ладно тебе, – отмахнулся Егор, – кому ты нужен…

– Нет, Влад не остановится, он реальный псих.

Машина вильнула вбок и едва не скатилась в придорожную канаву, Юрка выжал тормоз и обернулся, оказался с Егором лицом к лицу. Они молча смотрели друг на друга, и говорить было не о чем, оба все понимали без слов.

– Я знаю…

– Егор, помоги мне, – просто сказал Юрка, – помоги, прошу тебя. Я очень боюсь, я повеситься хотел, но Вика помешала.