Препятствием для заселения было отсутствие леса. В послеледниковый период лесов в южных степях не было. Кочевники жили в переносных шатрах; русские и украинцы привыкли жить в избах. Украинская хата-мазанка строится из глины, и пол в ней тоже глиняный, крыша из соломы, но хоть немножко древесины все же требуется для постройки: на стропила под соломенную крышу, на окна, на двери. А лесу-то взять негде.

Для постройки южных городов бревна сплавлялись по Днепру из смоленских и брянских лесов, но трудно развезти те бревна по всей широкой степи.

Первый исследователь южного края А. А. Скальковский писал сто лет назад: «Мы ничего не наследовали в этой юной стране от своих предков, кроме затоптанной кочевьями степной земли, и на ней все должны создать, готовя тень, и плод, и воду, и приют для потомства».

Прежде всего старались создать лес. Каждый переселенец обязывался сажать. Инструкция о посадке повторялась почти ежегодно в продолжение семидесяти лет. Да что проку?

Петербургские чиновники имели весьма отдаленное представление о биологии леса и понимали задачу чересчур упрощенно:

— Как так не растет? Чушь! Посадят — вырастет!

Между прочим, большим любителем лесонасаждения был небезызвестный граф Аракчеев. В условиях палочной дисциплины аракчеевские военные поселенцы вырастили 60 тысяч гектаров леса, главным образом в Харьковской губернии.

Сажать в Харьковской губернии — полдела, а южнее уже трудно. И сажали, и приживался, и люди хвастались успехами, а министр государственных имуществ Киселев, объезжая степные губернии, приходил в восторг, но к двадцати годам лес погибал. И долго так тянулось, пока лесоводы не поняли, в чем дело.

Все же, несмотря на трудности, в южных степях к настоящему времени искусственно посажены миллионы гектаров леса. Кто ездил по южным железным дорогам в 20-е годы и поедет теперь, увидит разницу. Прежде было как при Чехове: «Донецкая дорога… Степь, степь — и больше ничего». Нынче поезд всюду бежит между двумя полосами зеленого леса. Домны, терриконики выбранной породы на угольных шахтах, и рядом лес.

Столько написано книг на многих языках о благотворном влиянии леса на климат, о его влагорегулирующей роли, что мы в конце концов забыли самое главное: лес не причина климата, а следствие, он не производитель влаги, а ее потребитель.

Напомнить об этом привелось академику Г. Н. Высоцкому (1865–1940 гг.), крупнейшему теоретику и практическому деятелю степного лесоразведения. Он любил лес, разработал лучший метод посадки в степи, и мы этим методом пользуемся, а посаженные самим Высоцким лесные полосы в Великом Анадоле отличаются большой жизнеспособностью и стойко перенесли много невзгод. Но любовь к лесу не вырождалась у него в фанатизм, в культ леса, как это бывает иногда у лесоводов: Георгий Николаевич всегда ясно смотрел в лицо фактам и ложные мудрствования заменял простыми истинами. Был он ученым весьма широкого профиля: лесовод, почвовед, гидролог, географ, геоботаник.

Древесная растительность — явление географическое, зависящее от климата. Г. Н. Высоцкий составил схему; по ней очень хорошо видно, при каких обстоятельствах тот или иной тип растительности находит условия для существования.

Деревья нуждаются и в тепле и во влаге. Одной влаги без тепла им мало, но и одного тепла без влаги тоже недостаточно.

На Крайнем Севере, где среднесуточная температура июля, самого теплого месяца в году, ниже 10 градусов, деревья существовать не могут; там лежат тундры.

Леса растут в той полосе Русской равнины, где температура июля не ниже 10, но не больше 20 градусов. Южнее идут степи.

Само по себе тепло дереву приятно, но в южных районах образуется противоречие между теплом и неутоленной потребностью во влаге; дождей и снегов выпадает меньше, чем может испариться с земной поверхности, создается дефицит влаги, почва пересыхает.

К северу от линии: Карпаты, Киев, Казань, Свердловск, Омск, Новосибирск, Алтайские горы — лежит зона достаточного увлажнения, там испарение с земной поверхности полностью покрывается выпадающими дождями и снегами и есть даже значительный избыток, стекающий в реки. К югу от этой линии земля способна испарить значительно больше, чем выпадает атмосферных осадков. Вот, например, в Саратовской области на гектар выпадает в год 4 тысячи тонн воды, а чтобы поддержать почву во влажном состоянии, требуется 8 тысяч тонн. В знойных Каракумах гектар способен испарить за год 15–20 тысяч тонн, а испарять-то нечего: выпадает за год какая-нибудь тысяча тонн, — пески остаются сухими, и мало в пустыне растительности.

Лес не любит засух. Травы могут увядать в летнюю жару и снова оживать под осенними дождями. Деревья так не умеют; если засохнут, так это уж навсегда. Поэтому леса растут в зоне достаточного увлажнения, южная граница лесной зоны совпадает с указанной линией: Карпаты — Киев — Казань. А к югу простирается зона трав, степей.

Леса существуют и южнее этой границы, но не сплошь, а только на более увлажненных участках степи: во впадинах, где корни деревьев достают грунтовые воды, по балкам и оврагам, где те же грунтовые воды выходят наружу родничками. Недостаток дождевого орошения компенсируется здесь притоком грунтовой воды со стороны.