А самый надежный способ добывания пищи — оленеводство. Свой олень — дело верное. Он и кормит эвенка. На плоскогорьях северной части округа есть тундры, там находятся оленьи пастбища. Без вкраплений тундры в этом огромном краю народу было бы еще меньше.

Но оленьи пастбища вообще малопродуктивны. В советское время начали сажать картошку, появились коровы, но все это имеется пока в ничтожном числе: земля тут заполнена лесом — сажать негде. Много продовольствия завозится извне, а без завоза не могли бы прожить и десять тысяч.

Сколько потребуется труда, чтобы сделать землю эвенков способной прокормить хотя бы миллион людей!

А недалеко время, когда в Эвенкийском округе станут жить миллионы. Это же богатейший край: самый большой в мире угольный бассейн, есть железные и всякие другие руды. Все это придется осваивать, и нельзя же людей держать только на привозных харчах. Понадобится дикую тайгу перерабатывать в культурную землю, и тут придется бороться с избытком леса. Этот избыток составляет такое же бедствие, как наводнение или смертельная жара.

Все важные шаги в культурном развитии человечества, в том числе такой крупнейший переворот, как переход к земледелию, сопровождались уменьшением количества леса.

Уместно вспомнить, что даже самым своим происхождением человек обязан отмиранию лесов.

В третичном периоде, который длился около семидесяти миллионов лет, климат на Земле был теплый; на громадные расстояния тянулись тропические леса. Манговые пальмы вида нипа, которые нынче можно встретить только в жаркой Индонезии, росли в нынешней Украине. Наш выдающийся палеоботаник А. Н. Криштофович разыскал окаменевшие пальмовые орехи в третичных отложениях около Полтавы. Вообще тропические леса с пальмами распространялись до нынешней Московской области и берегов Балтийского моря, а в Гренландии, на Шпицбергене и Новосибирских островах росли эвкалипты.

Как известно, в фауне третичного периода наибольшего развития достигли млекопитающие и высший их отряд — обезьяны. В тропических лесах обезьянам привольно было жить на ветках деревьев: яркое солнце, свежий ветер, обилие плодов. Спускаться вниз незачем: там темно, пахнет гнилью, да и небезопасно.

Но в конце третичного периода наступило похолодание; тропические леса отмирали на огромнейших пространствах. Не везде обезьянам удалось отступить на юг, пришлось спуститься на землю и встать на ноги. Четверорукое животное, лазившее прежде по деревьям, превратилось в двуногое, ходящее по земле, а это и было превращением обезьяны в человека. Две освободившиеся руки взялись за работу, потому что добывание пищи в новых условиях потребовало более значительных усилий и заставило также шевелить мозгами.

Словом, пережитая обезьяной встряска дала мощный толчок к развитию.

Летописцев в ту пору, конечно, не было, но весь этот процесс запечатлелся в книге земли. Ее читают геологи, палеоботаники, палеонтологи, и не может быть никаких сомнений, что все произошло именно так: появление человека совпадает по времени с гибелью тропических лесов. Дорисовать подробности позволяет логика событий.

У некоторых людей установился уродливый и извращенный взгляд на природу. На вопрос: где живая природа богаче — в Эвенкийском округе или в Тамбовской области? — многие отвечают:

— Конечно, в Эвенкии богаче. Там все нетронутое, девственное, неистраченное. Там лес, рябчики свищут, тетерева токуют. А в Тамбовской области нет никакой природы.

А разве пшеничное поле и стадо коров не природа? И нелепо даже ставить вопрос, какая природа ценнее: дикая или окультуренная, приспособленная к нуждам человека? Вопрос этот бесповоротно решен в давние времена.

Первобытные люди жили охотой и собирали плоды дикорастущих растений, а потом замечали, что самородные дары природы скудны и на них очень-то широко не разживешься. Начиналась тогда пора обогащения природы трудом, культурой. Люди стали выращивать культурные растения, разводить домашних животных и получили на этом деле громадный выигрыш там, где прежде собирали пригоршню дикорастущих пшеничных зерен, нагружают теперь воз, и на том гектаре, где прежде вылавливали одну перепелку, содержат корову. И хотя перепелка даровая, а за коровой нужен уход, выгода все же колоссальна.

Человек умеет выращивать лучше, чем слепая стихия.

Я не стал бы повторять элементарную истину о том, что дважды два — четыре, если бы у нас не появилась мода утверждать, что дважды два есть пять, что человек распашкой земель и вообще своей хозяйственной деятельностью якобы истощает природу, портит ее «тонкий и легко повреждаемый механизм».

Между прочим, довольно часто об этом говорится в альманахе «Охотничьи просторы», выпускаемом громадными тиражами. Сердцу охотника топкое болото с куликами и заросшими осокой лужами, где крякают утки, конечно, милее, чем яблоневые сады, пшеничные поля и гурты коров. Но почему так же думают другие люди — этого понять нельзя.

Известно, что во Франции до конца XVIII века закон запрещал крестьянам жать на полях хлеб, прежде чем куропатки выведут потомство и молодняк научится летать. Вот как ретиво «оберегали природу»! В результате маркизы, графы и виконты тешились богатейшей охотой, а у крестьян зерно осыпалось, и хлеба оставалось маловато. Известно также, что королева Мария Антуанетта говаривала: «Хлеба нет — пусть едят пирожные!»

Эти законы сметены Великой французской революцией. Но некоторые люди и в наши дни глядят на природу глазами маркизов. Они просто не понимают, что такое бедность и что такое богатство.