На Московском венчанный престоле

Древним Мономаховым венцом,

С белой панной, с лебедью, с Мариной,

Я, живой и мертвый, но единый

Обручался заклятым кольцом.

Но Москва дыхнула дыхом злобным,

Мертвый я лежал на месте Лобном

В черной маске с дудкою в руке,

А кругом, вблизи и вдалеке,

Огоньки болотные горели,

Бубны били, плакали, сопели,

Песни пели бесы на реке...

Не видала Русь такого сраму!...

А когда свезли меня на яму,

И свалили в смрадную дыру,

Из могилы тело выходило

И лежало цело на яру.

И земля меня не принимала.

И вода от трупа отливала,

На куски разрезали, сожгли,

Пепл собрали, пушку зарядили,

С четырех застав Москвы палили

На четыре стороны земли.

Тут тогда меня уж стало много:

Я пошел из Польши, из Литвы,

Из Путивля, Астрахани, Пскова,

Из Оскола, Ливен, из Москвы...

Понапрасно в обличение Вора

Царь Василий, не стыдясь позора

Детский труп из Углича опять

Вез в Москву народу показать,

Чтобы я на Царском на призоре

Почивал в Архангельском Соборе,

Да сидела у могилы мать.

А Марина в Тушино бежала,

И меня живого обнимала,

И, собрав неслыханную рать,

Подступал я вновь к Москве со славой -

А потом лежал в снегу безглавый,

В городе Калуге над Окой,

Умерщвлен татарами и жмудью...

А Марина, с обнаженной грудью,

Факелы подняв над головой,

Рыскала над мерзлою рекой.

И, кружась по-над Москвой, во гневе,

Воскрешала новых мертвецов,

А меня живым несла во чреве.

И пошли на нас со всех концов.

И неслись мы парой сизых чаек

Вдоль по Волге, Каспию, на Яик,

Тут и взяли царские стрелки

Лебеденка с Лебедью в силки.

Вся Москва собралась, что к обедне,

Как младенца - шел мне третий год -

Да казнили казнию последней

Около Серпуховских ворот.

Так, смущая Русь судьбою дивной,

Четверть века мертвый, неизбывный

Правил я лихой годиной бед -

И опять приду чрез триста лет.

19 декабря 1917 г.

СВЯТАЯ РУСЬ

Суздаль и Москва не для тебя ли

По уделам землю собирали,

Да тугую золотом суму

В рундуках приданое копили,

И тебя невестою растили

В расписном да тесном терему?

Не тебе ли на речных истоках

Плотник-Царь построил дом широко,

Окнами на пять земных морей.

Из невест красой, да силой бранной

Не была ль ты самою желанной

Для заморских княжих сыновей?

Но тебе сыздетства были любы

По лесам глубоких скитов срубы,

По степям - кочевья без дорог,

Вольныя раздолья, да вериги,

Самозванцы, воры да разстриги,

Соловьиный посвист да острог.

Быть Царевой ты не захотела.

Уж такое подвернулось дело -

Враг шептал: "развей да расточи,

Ты отдай казну свою - богатым,

Власть - холопам, силу - супостатам,

Смердам - честь, изменикам - ключи".

Поддалась лихому подговору,

Отдалась разбойнику и вору,

Подожгла усадьбы и хлеба,

Разорила древнее жилище,

И пошла поруганной и нищей

И рабой последнего раба.

Я ль в тебя посмею бросить камень?

Осужу ль страстной и буйный пламень?

В грязь лицом тебе ль не поклонюсь,

След босой ноги благословляя, -

Ты, бездомная, гулящая, хмельная,

Во Христе юродивая Русь!

19 ноября 1917

ПРЕОСУЩЕСТВЛЕНИЕ

К. О. Богаевскому

" Postqvam devastationem XL. aut amplius dies Roma fuit ita desolata ; ut nemo ibi hominum ; nisi bestiae morareutur ".