Marcellini Commentarii

В глухую ночь шестого века,

Когда был мир и Рим простерт

Перед лицом Германских орд

И Гот теснил и грабил Грека,

И грудь земли и мрамор плит

Гудели топотом копыт,

И лишь монах, писавший "Акты

Остготских королей", следил

С высот оснеженной Соракты,

Как на равнине средь могил

Бродил огонь и клубы дыма,

И конницы взметали прах

На желтых Тибрских берегах, -

В те дни все населенье Рима

Тотила приказал изгнать.

И сорок дней был Рим безлюден.

Лишь зверь бродил средь улиц. Чуден

Был Вечный Град: ни огнь сглодать,

Ни варвар стены разобрать

Его чертогов не успели.

Он был велик и пуст, и дик,

Как первозданный материк.

В молчаньи вещем цепенели,

Столпившись, как безумоный бред,

Его камней нагроможденья -

Все вековые отложенья

Завоеваний и побед:

Трофеи и обломки тронов,

Священный Путь, где камень стерт

Стопами медных легионов

И торжествующих когорт,

Водопроводы и аркады,

Неимоверные громады

Дворцов и ярусы колонн,

Сжимая и тесня друг друга,

Загромождая небосклон

И горизонт земного круга.

И в этот безысходный час,

Когда последний свет погас

На дне молчанья и забвенья,

И древний Рим исчез во мгле,

Свершилось преосуществленье

Всемирной власти на земле:

Орлиная разжалась лапа

И выпал мир. И принял Папа

Державу и престол воздвиг.

И новый Рим процвел - велик,

И необъятен, как стихия.

Так семя, дабы прорости,

Должно истлеть...

Истлей, Россия,

И царством духа расцвети!

АНГЕЛ ВРЕМЕН

В. Л. Рюминой

Держа в руке живой и влажный шар,

Клубящийся и дышащий, как пар,

Лоснящийся здесь зеленью, там костью,

Струящийся, как жидкий хризолит,

Он говорил, указывая тростью:

Пойми земли меняющийся вид,

Материков живые сочетанья,

Их органы, их формы, их названья

Водами Океана рождены.

И вот она - подобная кораллу.

Приросшая к Кавказу и к Уралу,

Земля морей и полуостровов,

Здесь вздутая, там сдавленная узко,

В парче лесов и в панцире хребтов

Жемчужница огромного моллюска,

Атлантикой рожденная из пен, -

Опаснейшая из морских сирен.

Страстей ея горючие сплетенья

Мерцают звездами на токах вод, -

Извилистых и сложных, как растенья.

Она водами дышет и живет.

Ее провидели в лучистой сфере

Блудницею, сидящею на звере,

На водах многих с чашею в руке

И девушкой, лежащей на быке.

Полярным льдам уста ея открыты,

У пояса, среди сапфирных влаг,

Как пчельный рой у чресел Афродиты

Раскинул острова Архипелаг.

Сюда ведут страстных желаний тропы,

Здесь матерние органы Европы,

Здесь, жгучие дрожанья затая, -

В глубоких влуминах укрытая стихия,

Чувствилище и похотник ея, -

Безумила народы Византия.

И здесь, как муж, поя л ее Ислам:

Воль Азии вершитель и предстатель -

Сквозь Бычий Ход Махмут завоеватель

Проник к ея заветным берегам.

И начала и понесла во чреве

Русь - третий Рим - слепой и страстный пло;

Да зачатое в пламени и гневе

Собой восток и запад сопряжет!

Но роковым охвачен нетерпеньем,

Все исказил неистовый Хирург,

Что кесаревым вылущил сеченьем

Незрелый плод Славянства - Петербург.

Пойми великое предназначенье

Славянством затаенного огня.

В нем брезжит солнце завтрашнего дня.

И крест его - всемирное с л уженье.

Двойным путем ведет его судьба -

Она и в имени его двуглава: