— Это шутка? — спрашиваю я Шурика.

— Надо догнать, за именинника, а потом уже будешь пить маленькими бокалами с нами.

— Потом я буду лежать при смерти, — говорю я, — я водку пить не умею.

Голоса мгновенно срезает, как серпом.

— Это американская шутка, — успокаивает Аввакум, — я на турнирах видел, как они пьют, — наших перепивали!

— Ну, ваших еще никто не перепивал! — говорю, и разливается фейерверк смеха.

— Именинник, — встаю я, — я желаю тебе жить сто двадцать лет. И за эти долгие годы — прислать мне одно письмо!

— Узнаю моего Алексея Достоевского, — улыбается Аввакум.

Шурик бережно держит руками рог. На весу. Как микрофон у моего рта.

— Тебе даже руки не нужно напрягать, я сам в тебя волью. Всё для дорогого гостя!

Аввакум, подмаргивая, улыбается:

— Если он на тебя сел, уже не слезет!

В мой рот, как по мановению волшебный палочки, вливается закрученный поток водки. Я, видимо, хочу найти приключения сегодня вечером.

— Еще один, — говорю я, и все замолкают, глядя на чужестранца. В голове поднялась и поплыла первая волна.

— Алексей, ты всю-то водку не выпей — с вашими американскими замашками! — ржет Аввакум, и все смеются.

Я беру вилку, серебряную, и мне накалывают помидор. Стол накрыт очень вкусно. Бутылки водки перемешались с коньяками и шампанским. Всевозможные салаты, зелень, фрукты: громадная ваза с виноградом, клубникой и абрикосами в середине.

— Да здравствует братская страна — Америка! — крик.

— Он хотел сказать «блядская», — поправляет Аввакум.

— Привет западному капитализму и тем, кто владеет капиталом! (Если бы я владел им…)

Продолжаются крики. Из-за стола встает миловидная женщина и приближается к нам.

— Это Юля, моя жена, ты ее никогда не видел, — говорит Аввакум.

— Очень приятно. Поздравляю с браком — с опозданием в тринадцать лет.

— Он «писатель», не обращай внимания, — говорит Аввакум.

— Гостя надо посадить и накормить, — бросает она взгляд на мужа.

Он простирает руку, указывая. Во главе стола стоит чистая тарелка, прибор на салфетке из голубого льна и сверкает хрустальный бокал.

— На почетное место!

— Только рядом с тобой, — говорю я.

— Конечно, со мной. Кто еще с тобой рядом сядет, дружок!

Мы ржем нашим старым шуткам.

— И напоить! — слышу я грозный рык. Поднимается незамеченный тамада, и я не верю своим глазам. Рослый Шурик, похожий на акробата, с коротко стриженной головой. Он поднимает меня, как пушинку, в воздух и обнимает.

— Алексей! Где ж тебя так долго носило, похудел в пути. — Он на руках переносит меня над головами. Раздаются аплодисменты. Мне уже тепло и весело. А я еще не пил… Может, это и есть моя пристань в мире. Когда-то у меня было название для романа… «Пристань в мире». Я его никогда не написал.

Аввакум усаживается рядом. Шурик меняется местами с его женой и садится с другой руки.

— Дайте рог, — требует он, и его пожелание мгновенно исполняется.

— Ты боишься, что тебе водки не хватит?

— Очень! — Аввакум передергивает судорожно плечами.

Раздается смех. Я иду к пакету и приношу две литровые бутылки «Смирновской» на стол.

— Так ты бы и пил свое дерьмо, а то нашу, отечественную, переводишь.

Раздаются аплодисменты. Я возвращаюсь на свое место. Наклоняюсь к нему и шепчу:

— Аввакум, заморозь только, если хочешь, чтобы я пил. Не могу — теплую.

— Уже договорились. — Он отсылает кого-то. Передо мной держится налитый рог, стоя в воздухе. «Неужели сам?» — удивляюсь я. Потом вижу Шурика-молотобойца руку. Ну, думаю, понеслись залетные. И встаю.

— Тихо, иностранцу слово! — объявляет Аввакум. Я поднимаю руку. Рог продолжают удерживать.

— Попробую вспомнить все, что касается женщин. И собрать в тост:

— Женщина — седьмое чудо света на земле.

— Ты женщина и этим ты права.

— Самое интересное в женщине — ее слабости.

— Кто женщину познает — тот станет Богом.

— Женщина — вторая ошибка Господа Бога на земле. (А какая же первая?)

— Вуали женских намеков.

— Вуали намеков женщины…

— Женщину такой создала природа. Чтобы выживать, ей нужно пить кровь. К природе все претензии.

— Кто смог без женщины — тот станет Гоголем!

— Избалованные принцессы, у которых есть свои дровосеки.

— «Состоялся суд над Джумангалиевым который съел не менее семи женщин».