— Актрис.

— А они — не женщины?

— Они — нечто иное. А вы боитесь, когда быстро?

— Что вы, я очень люблю быструю езду. Просто не знала, что вы еще и прекрасный водитель.

— То ли еще будет.

— Я почему-то вам верю.

Мы рассмеялись вместе. Это становилось уже рефреном.

«Драгоценности» мне передают за два переулка от дома, при свидетелях, ее папаша, в шесть вечера я должен привезти их назад. Иначе — тюрьма, за невыполнение приказа судьи. Какая мерзкая процедура. Неужели их маму я когда-то любил?..

Я сажусь за руль и думаю о бессмысленности принципов и символов в мире. Можно и так: о бессмысленности принципов и идеалов в мире.

Я везу Таю и детей в луна-парк с колоссальным количеством аттракционов. Хотя жизнь сама — большой скучный аттракцион. Впрочем, зависит от того, сколько заплатил при входе.

В шесть вечера я прощаюсь с детишками и целую их щечки. Их забирают у меня — за два переулка…

Через несколько дней, в августе, мы смотрим по телевизору, как в Цезарии один Император сбрасывает другого Императора и происходит революция. Такого еще не бывало! Разве только когда картавенький влез на чахленький броневичок.

Все советуют Тае не лететь туда к первому сентябрю, так как в разгар плебсовских волнений даже Бог не знает (хотя и подозревает), куда это повернется и во что выльется.

Но она упрямая.

— У меня начинаются в театре репетиции. Там мама и папа.

— А если театр взорвут или разрушат?

— Значит, судьба.

Ее уговаривают три дня, но первого числа она улетела. Империя была закрыта, в нее впускали только своих граждан. Назад.

Двадцать пятого сентября у нее был день рождения. Я позвонил поздравить ее и пожелать!

Она была навеселе, слышались празднующие голоса. Репетиции начались. Театры разрешили открыть снова. Первого октября начинался сезон. Империя раскачивалась слева направо. Как страшный маятник. Но на Олимпе понимали: помимо хлеба, людям нужны были зрелища.

Во время ее пребывания мы каждый день что-то пили и через вечер — заканчивали у стойки бара. У меня потянулись какие-то непонятные нити из канала при мочеиспускании, без всяких резких ощущений.

Я записался к известному урологу на прием и утром сдал ему первую мочу. Он сам смотрел ее в микроскоп, не отправляя в лабораторию, после чего пригласил меня в кабинет.

— У меня для вас нехорошая новость. (Низ живота противно свело и потянуло.) Вы заражены трихомонозом.

Я сидел, как будто меня прибили кувалдой. Первое венерическое заболевание в жизни. И от кого!

— Судя по всему, он не новый, а хронический.

Я вздрогнул:

— То есть?

— После пятнадцати первых дней трихомоноз становится хроническим.

— Почему же у меня не было никаких симптомов?

— Вероятно, были, первые пять дней, а потом организм адаптируется и вас защищает иммунитет.

Я сидел, слушал, не веря.

— Ничего страшного. Пропьете двойную дозу флагила в следующие четырнадцать дней. Вы знаете, кто ваша «Прекрасная дама» и когда?

— К сожалению, да. Летом, первого июля.

— Посоветуйте ей сделать то же самое. Так как она является носителем этого вируса. И заразителем.

— Это заболевание передается каким-либо еще путем, кроме как половым?

— Очень редко. Практически нет. Но чтобы успокоить несчастных мужей, мы говорим, что при купании в грязной воде. Но никак не в море. Значит, нужно найти довольно грязную лужу. Но вы написали, что вы не женаты, так что вам я скажу… — И он сказал то, что я уже знал: без одного десятого процента — в ста процентах передается половым путем. Как мило.

Врач выписал мне рецепт и счет — на двести долларов.

Я попросил его еще один рецепт. Было поздно — я уже заразил, как минимум, одну. У меня была выточенная статуэтка — филиппинка, которая была почему-то в меня влюблена. И в сентябре, после отъезда Таи, я наконец сдался. Она была девушка. Я был первый мужчина в ее жизни. Как банально. Как мило. Придется спросить ее — не купалась ли она в «грязной воде». Я ненавижу врать…

Я готов был удушить блядскую Таю.

— Алешенька, что случилось, что вы звоните так поздно?

— У меня для вас весьма приятные новости. Такие приятные, что я не мог дождаться утра, чтобы не поделиться с вами.

— Я вас слушаю.

— С кем вы были последний раз и когда?

— С вами, в Нью-Йорке.

Я усмехнулся, я всегда ценил хороший диалог — и не только в литературе.

— А до этого?

— Летом…

— До меня!

— Вы хотите спросить, с кем я была до вас?

— Именно это я и хотел спросить.

— Я не была ни с кем, кажется, полтора года, последний был мой муж — архитектор.