— Представляете, в одиннадцать утра я расторгаю контракт с «СООК», а в два часа — подписываю договор с «Отечественной литературой».

— Вы отчаянный человек — разорвать контракт на собственную книгу.

Она смотрит мне в глаза. А там — любовь. Или мне кажется?

Она даже не спрашивает, какую книгу Джордж будет издавать. Как будто это само собой разумеется.

— Звонила ваша мама. Обрадуйте ее.

— Больше никто не звонил?

— Нет, а кто-то должен? — спрашивает кокетливо она.

Я думал, что они одумаются в «СО» и позвонят. Неисправимый мечтатель. После разговора с мамой я вешаю трубку и слышу голос актрисы:

— Мы должны это отпраздновать, немедленно!

— Хотите пойти в Дом литераторов? Я как бы теперь становлюсь имперским писателем — тоже.

— Мой писатель, у меня уже все накрыто на столе. И шампанское заморожено.

Я смотрю удивленно на подошедшую актрису. Она никогда не пила вина или шампанское. Она ничего не пила, кроме джина и водки — ради меня.

— Я предчувствовала. Я знала, что у вас все получится. Что придет ваш час.

Она открывает бутылку и наливает полные фужеры, которые я видел в доме у родителей. Меня трогает эта забота и деталь.

— За вас, мое солнышко, за вас, мой мальчик, чтобы у вас все всегда сбывалось!

Мы пьем до дна, она целует меня в губы. У нее очень мягкие губы.

— Можно подавать водку, мой господин? — спрашивает она с театральными интонациями.

— Если это поможет голове — после вчерашнего.

— Еще как поможет! У нас есть такое необычное слово — опохмеляться.

На столе стоят всевозможные весенние салаты.

— Мне это еще никогда не помогало, наоборот, вызывало дополнительную головную боль и жжение в желудке.

— А хотите я вас поцелую в ушко, и все пройдет?

Я благосклонно подставил голову.

— Алешенька, а почему я вам пришлась? — вдруг спрашивает Тая.

— Квартира в центре, машина и плюс — девушка.

— Значит, девушка на третьем месте?

— На четвертом.

— А на третьем?

— Знаменитый папа.

— А, это, конечно, существенно, — сказала она, подумав. И неожиданно рассмеялась. — Мой мальчик, что вам положить, я хочу, чтобы вы поели? Вы носитесь целые дни, без остановки, а потом вас поят водкой.

Она положила мне салаты, один из них — оливье из крабов.

— Я все думаю, вдруг дождусь… похвалы. Но думаю, напрасно думаю… — ответила она сама себе.

Я взял ее руку и медленно поцеловал.

— С хорошим человеком и поговорить приятно!..

— Сегодня должен быть торжественный вечер. Вечер торжеств. Я включу музыку? Моего любимого Синатру, которого вы подарили.

Она уходит и возвращается.

— Вы хотите поехать после обеда на набережную?

— С вами — на край света.

— Я серьезно.

— И я не менее. Когда я вас теперь увижу?..

— Вы меня видите. Вот он я!

— Вы уезжаете через два дня, и я не хочу быть мелодраматичной в такой особенный для вас день.

— Когда у вас заканчивается сезон в театре?

— В июне.

— А что летом?

— Не представляю.

— А что делали прошлым летом?

— Была с одним очаровательным мальчиком на море. Все вспоминается, как сказка.

Шампанское, второй бокал, ударило в голову.

— Хотите опять?..

— С превеликим удовольствием.

— Я не про море. Приехать в Америку…

— Да, мое солнышко, если вы меня приглашаете?

— Приглашаю.

Она бросилась мне на шею.

— А билет? Сейчас всё…

— Об этом я позабочусь.

— Вы мой замечательный мальчик… — Она приникла мягкими губами к моей щеке.

Потом мы гуляли и катались час на набережной, совсем пустой и пустынной, без людей. Она держала меня под руку. А я все никак не мог понять своего отношения к ней. Кроме того, что мне нужна была ее поддержка. И близость, но не половая, а — нахождение рядом. Секс с ней меня никогда особо не волновал.

Вообще я запутанный человек. И не пытаюсь в себе разобраться.

Вернувшись, мы допили шампанское. К водке я не прикасался.