– Слюшай! Ты ныкуда не уходи, да! – сказал он.

– Это еще почему? – грубо спросила Юля.

– Полосатый шмэл на тебе! Ты ровно стой! Я его убивать буду! – сказал мужчина и стал осторожно заносить ладонь.

На другом своем плече Юля увидела большую, тусклым золотом облитую пчелу. За мгновение до того, как добровольный помощник накрыл ее ладонью, Юля шарахнулась и, отпрыгнув от него, выскочила из троллейбуса.

Пробежала несколько метров. Остановилась. Опять уставилась на плечо. Она была убеждена, что пчелы там больше нет. Улетела. Но та сидела, даже пританцовывала, бегая по кругу, точно собака, которая проминает снег перед тем, как улечься.

Юля щелкнула пчелу пальцем. Та, не слетая, перебежала по ее куртке на спину. Пока она бежала, Юля безуспешно пыталась дотянуться и сгрести ее рукой. Не получилось. Потерлась спиной о дерево – снова не получилось согнать. Наконец пчела появилась на другом плече и опять начала вертеться. Юля схватила ее, на миг ощутив литую, совсем не пчелиную тяжесть, и швырнула пчелу в урну, где, зажженная, видимо, окурком, дымила бумага. Попав в дым, пчела на секунду потерялась и хотя и появилась из урны почти сразу, за Юлей не полетела, а бестолково закружилась вокруг.

Юля через галерею магазинчиков чесанула к метро. Навстречу ей из подземного перехода уже поднимался молодой человек, худощавый, изящный, с выбившимися из-под шапки льняными волосами. Юля посмотрела на него совсем мельком, отметив, впрочем, все это.

«Почему говорят «принцесса на горошине»? На самом деле, «прЫнцев на горошине» куда как больше! Ходят такие вот тютики и мечтают о Василисе Премудрой и Прекрасной, которая все за них разрулит да еще и красавицей будет!» – подумала Юля так или как-то очень похоже, потому что мыслят люди все же не словами, а мгновенными яркими образами, сменяющими друг друга.

Увидев Юлю, принц на горошине на мгновение оцепенел, а затем, шагнув в сторону, расставил руки, загораживая ей дорогу.

– Погоди… стой… погоди! – торопливо крикнул он. – Вот так совпадение! Меня послали за тобой! Я Афанасий! Я из ШНыра! Мы даже как-то виделись!

Юля остановилась. Она вспомнила, что действительно видела его, причем недавно. Надеясь перехватить денег в долг (на что он получил, впрочем, только громкое «ха-ха!»), Макар назначил ей встречу на конечной станции, а из электрички вышел как раз вместе с этим принцем, на шею к которому с радостным воплем сразу кинулась смешная девушка, одетая пестро, как канарейка.

Юля запомнила эту девушку, потому что, ожидая электричку, та все время подпрыгивала от холода и спорила сама с собой, что поезд придет чуть раньше расписания. А еще у девушки в одной руке был соленый огурец, а в другой шоколадка, и она по очереди откусывала и то и другое. Когда электричка уже почти подошла, девушка быстро выкинула недоеденный огурец в урну, а шоколадку спрятала в карман, после чего, видимо не исключая поцелуев, быстро прополоскала рот из маленькой бутылочки, поспорив сама с собой, что не забыла взять эту бутылочку.

Сейчас, задержанная Афанасием, Юля нервно оглянулась, проверяя, не летит ли за ней пчела. Может, и правда отстала, сбитая с толку дымом горящего мусора? Афанасий все еще маячил перед ней. Стоя в ведущем в метро переходе, посреди лестницы, они всем мешали. Афанасий взял Юлю за рукав и, проявляя мягкую властность, потащил ее наверх, в город:

– Идем! Тут рядом, кажется, имеется в наличии некое кафе!

– Я не могу! – сказала Юля.

– Я тоже не могу! – заверил ее Афанасий. – Но НАДО! Идем! Совсем ненадолго!

Юля неохотно подчинилась.

«Некое кафе» оказалось мини-пекарней восточной кухни, выгороженной прямо на улице. Сама кухня обогревалась, а та часть, где стояли столики, нет. Афанасий заказал две самсы, причем такие острые, что после каждого укуса Афанасий и Юля икали и плакали.

– Эх! Вот бы на огонь подышать! Мне кажется, была бы струя пламени! – сказал Афанасий.

В самсе таился бараний жир. Вытекая, он застывал крупными желтоватыми каплями, удивительно похожими на расплавленный воск. Юля ковыряла их ногтем. И правда, натуральная свеча! Когда сестра умерла, она ставила в храме свечи и подолгу стояла, бездумно глядя, как они горят и превращаются в восковые лужицы.

Афанасий мучительно выискивал глазами салфетку. Капли жира на пальцах приводили бедного принца в ужас. Юля же, напротив, только посмеивалась. Как-то, скрываясь от берсерков, она две недели питалась только крысами и голубями. Так что жиром ее было не испугать.

– Не заморачивайся! Оближи пальцы, и все дела! – посоветовала Юля.

– Как?!

– А так… – сказала Юля и, подавая ему пример, облизала свои пальцы.

Афанасий брезгливо отшатнулся, и Юля почувствовала, что он с младенчества устрашен микробами. Небось мама бегала за ним хвостиком, протирая спиртом любую игрушку, за которую он брался.