Родион метался и бредил, временами начиная лихорадочно царапать шею и затихая. Потом опять бредил и опять метался. Всплывало давнее воспоминание: в торговом центре к потолку прилип кем-то упущенный гелевый шар в форме сердца. Нетерпеливо покачивается между двумя рядами ламп. Рвется наружу. Родион буквально слышит крик шарика: «Пусти меня, потолок! Пусти! Хочу лететь!»

Когда Родион случайно зашел в тот же магазин на следующий день, шарик уже ослаб, одряб, но все еще висел у потолка. На третий день шарик еще сильнее ослабел и висел уже не у потолка, а гораздо ниже. Родион, свесившись с ведущей на второй этаж лестницы, поймал его и вынес на улицу. Вот она – свобода! Но шарик уже никакой свободы не желал. Он жался к земле, а потом его подхватил ветер и унес, цепляя об асфальт.

– Пусти меня! Пусти! Не хочу! – шептал Родион, и чудилось ему, что тот шарик – это он.

Наконец пелена начала раздвигаться. Родион застонал, пошевелился и вдруг услышал голоса, звучавшие совсем близко.

– Ой, смотри, хозяин! Родион свет Шнырович очнулся! – пропищал кто-то.

– Ну и что? Пусть себе валяется! – пасмурно отозвался другой голос, но, странным образом, из той же точки пространства.

– Ага… на нашем диванчике! Уже целые сутки! Может, зарубим его?

– Чем зарубим? У нас нет наших секир.

– Эх, жаль нельзя задушить охранника! Его оружием мы бы зарубили другого охранника. Потом бродили бы и потихонечку всех зарубали! Последним зарубили бы Белдо. Отобрали бы у него наши секиры. А секирами зарубили бы Родиона, который освободил бы диванчик! Хороший у меня план?

Что-то звякнуло.

– Замечательный. Только отсюда не сбежишь…

– Тогда у меня другая идея! – пропищал первый голосок. – Давай не душить охранника! Давай задушим Родиона свет Батьковича!..

– Ну хорошо! – неохотно разрешил второй голос. – Души! Только давай я отвернусь!..

Родион напрягся. Когда чьи-то пальцы коснулись его шеи, он рванулся, с силой вцепился в чье-то запястье, почему-то очень мало сопротивлявшееся, что-то сорвал с него и, взглянув, коротко вскрикнул. В руке он держал куклу. Кукла была носатая, с лысиной и длинной узкой бородой, сплетенной вместе с волосами. Родион вспомнил, что когда-то она валялась в Зеленом Лабиринте, но потом Алиса, хранящая Лабиринт, выбросила ее за ограду ШНыра.

Освобождая руки, Родион отшвырнул куклу.

– Не порти моего друга! А то я рассержусь и шуточки закончатся! – сурово предупредил кто-то.

Рядом с диваном на коленях стоял длинноволосый мужчина, такой же плешивый, как его кукла, с таким же точно носом и бородой. Одет он был во что-то льняное, длинное, с кучей пришитых ленточек и колокольчиков. Это они все время звякали.

Память у Родиона была цепкой на лица.

– Триш! – пробормотал он. – А я-то думаю: кто этот маньяк?

– Ой, девочки, маньяк! Ой, где маньяк? Ой, пустите посмотреть! – запищал длинноволосый, пытаясь спрятаться под диван.

Спрятаться он так и не сумел, зато, когда поднялся, в руках у него опять была кукла, которую он немедленно надел на руку. Оказавшись на руке, кукла с достоинством отряхнулась и, смахнув с одежды несколько соринок, поправила бороду.

– Он какой-то псих, – сказала она, жалуясь на Родиона. – Чуть меня не поломал! А тебя, хозяин, обозвал маньяком! Конечно, это чистая правда, но ведь все равно обидно!.. Можно было как-нибудь деликатно обойти этот момент. Назвать тебя, например, наемным убийцей. Нет?

– Где я? – спросил Родион.

– Ты тут! – сразу отозвалась кукла. – А ты себя потерял, да? Бедненький!

– Отстань!

– Не отстану! Хочешь, зеркальце дам? Оно там, в ванной!

Родион удивленно вскинул голову.

– В ванной? – переспросил он. – Почему в ванной? Так где мы?

Кукла начала оживленно жестикулировать, вознамерившись что-то долго объяснять, но Триш опередил ее.

– Да скажи ты ему кратко: мы в секретной тюрьме форта Белдо! Дедушка нас отсюда никогда не выпустит! Заморит! – проворчал он.

– В тюрьме?

Родион огляделся. Место, в котором он находился, мало походило на темницу в том виде, как их обычно изображают. Ни решеток, ни железной двери. Больше это напоминало тесную унылую однушку. Каморку его бабушки на Парковых улицах. Только у бабушки все же ощущался уют. Здесь же он начисто отсутствовал. Даже окно и то было нарисовано мелом на кирпичной стене. Для того же, чтобы никто не сомневался, что это именно окно, а не что-либо другое, на нем написали мелом «в ОкНо не прыГать».

– Это я написал! – похвасталась кукла Триша.

– Нет, я! Я! Я! – оспорил Триш и дал кукле подзатыльник.

Кукла обиделась и боднула его в нос. Триш наградил ее еще одним подзатыльником. Несколько секунд они боролись, после чего кукла ухватила Триша за горло. Триш упал на колени, завалился назад и застыл на полу.

– Кончай цирк! – сказал Родион. – Так что, правда тюрьма? А ты здесь за что?

Триш сел на полу. Вытер куклой лицо:

– Люди неблагодарны! Белдо затаил на меня злобу еще после Зеленого Лабиринта. Стал требовать, чтобы я убрал кое-кого из форта Долбушина, а я не справился… Он обиделся и стал нашептывать Гаю. В общем, долгая история… Подозреваю, старичок не выпустит меня отсюда до самой смерти. И тебя тоже. Нам выписали билет в один конец.