— Идем, — будто прочитав мои мысли, тихо произнес Карай, потянув меня за руку. — И давно они скандалят?

— С самого утра, по всей видимости, — ответила, прикрывая за собой дверь приемной.

— Ну а ты чего загрустила? — спросил мужчина, увлекая меня к большому окну, из которого открывался как всегда прекрасный, но уже опостылевший вид на Намию.

— Неправильно все это. Я чувствую ее боль, как свою. И каждый раз, когда злые языки говорят нам вслед какую-то гадость, вздрагиваю вместе с Рани, — проговорила, облокотившись на подоконник и устремив взгляд вдаль.

— Странно слышать это от той, что пошла против всех, бросив вызов как своим правителям, так и нам, магам, — усмехнулся советник.

— Я всего лишь женщина, — пожала плечами, не отрываясь от созерцания вечнозеленых цветущих париясов.

— Это-то я как раз заметил в первую очередь, — сказал Карай. — Остальные твои достоинства стали для меня приятным и совершенно неожиданным сюрпризом.

— Женщина должна уметь удивлять, — не удержалась я от легкого кокетства.

— Пока не аннулируешь брак, ко мне лучше не подходи! — прокричала Рани, выходя из зала и громко хлопая дверью. Повернувшись, она увидела нас с советником и заметно стушевалась. — Ты в порядке или еще… — спросила она настороженно, неопределенно помахав рукой возле головы.

— Все хорошо. Память вернулась и все печати сняты, — заверила я ее.

— Рада за тебя, — искренне проговорила женщина. — Ты прости меня за это, — махнув рукой в сторону зала, где только что гремел скандал, попросила подруга. — Пойми, я хочу, чтобы все знали о том, как я счастлива.

— Я понимаю, — улыбнулась в ответ.

— Вы даже и не женаты по сути. Магия обручила нас еще несколько недель назад, в поселении с источником жизни, а значит, ваш брак она не признала. Иначе не приняла бы наши клятвы, — пустилась в объяснения Раниярса. — Ваш брак действителен только на бумаге, которую достаточно уничтожить по всем правилам, и я стану официальной женой Анторина. Я не хочу, чтобы мой ребенок родился вне брака.

По щекам женщины потекли слезы, но она продолжала оправдываться:

— Я ничего не имею против тебя, ты замечательная. И императрица из тебя вышла прекрасная, но я так не могу. Да что это со мной? Второй день подряд плачу постоянно. Простите!

И Рани убежала. Я вопросительно посмотрела на Карая, он же только неопределенно пожал плечами.

— Поспешил Анторин с клятвами, — покачал он головой. — Мы и так сейчас в невыгодном положении. Люди по всему миру уже начинают чувствовать первые признаки магической активности, и в скором времени все договоренности с другими государствами, заключенные на основе магической составляющей Наминая, станут им невыгодны. Зачем платить чужакам за то, что станет доступно в пределах своих территорий?

— Я не удивлена, что они не стали откладывать, — усмехнулась в ответ. — Находясь в том поселении, я и сама была немного не в себе. Только ты оставался собранным и без труда ушел оттуда.

— Я сделал это ради тебя. Как бы мне ни хотелось остаться, известие о том, что проклятые решились пойти против доминантов, стало решающим фактором, — произнес Карай, тоже устремляя взгляд на вечнозеленые исполинские деревья. — Не вмешайся я, доминанты вполне могли уничтожить проклятых и сами снять ограничение с долины. А ты не пережила бы перенасыщение туманом. Решение наложить стазис на всю долину далось мне с большим трудом, но только так я мог обезопасить тебя и всех остальных бездарей. Тот же факт, что для заклинания такой мощи мне придется находиться у разлома и самому остаться в собственной ловушке, стал вынужденной жертвой.

— Так это сделал ты?! — воскликнула я изумленно.

— Я же не знал, что ты помчишься спасать меня и чуть не погибнешь при этом, — усмехнулся маг.

— Ты всегда меня недооцениваешь, — заявила я возмущенно.

— Больше я подобной ошибки не совершу, моя императрица, — заверил меня советник, позёрски поклонившись.

Мимо нас прошел статс-секретарь со стопкой писем и прошений. Учтиво поклонился и скрылся за дверью приемной. Вышел он спустя пару минут в явном смятении, еще раз поклонился и пролепетал:

— Там… его императорское величество желает вас видеть…

Статс-секретарь удалился, мы с Караем переглянулись и пошли в приемную. Стоило нам войти в кабинет императора, как причина смятения секретаря разъяснилась. Анторин был в сильном раздражении, а в воздухе стоял терпкий запах гари. Сожжению, по всей видимости, подверглось некое письмо. Только будучи не в лучшем расположении духа, Анторин не озаботился поместить его перед сожжением на металлический поднос, и от огня пострадали поверхность стола и чернильница. Также, по всей видимости, досталось и самолюбию статс-секретаря за то, что доставил дурные вести.

— Присаживайтесь, — предложил Анторин, распахивая большое окно, чтобы проветрить помещение. — Кари, с тобой все в порядке? Желания поцеловать меня больше нет?

— Нет, — отрицательно покачала я головой. — Это была… минутная слабость на фоне магического внушения, но я с ней уже совладала, — заверила обеспокоенного сохранностью своей добродетели мужа. — И ко мне вернулась память.

Анторин резко обернулся, смерил меня подозрительным взглядом, вопросительно посмотрел на советника и удовлетворенно улыбнулся, дождавшись от него утвердительного кивка.