– Ну что, атакуем?! – перекрикивая шум лопастей «вертушки», заорал Кунта.

– Атакуем «вертушки»? – спросил азербайджанец Эфенди. – Они тебе сейчас поатакуют! Один залп, и от нас останется только мокрое место в ошметках мяса!

– Ты в своем уме, амир? – поддержал его Ризван, самый опытный в их группе. – Нас всего восемь человек. Против «вертушек» у нас нет ничего: ни «Стрелы», ни «Стингера», ни даже РПГ-7. Ты решил нас всех оставить здесь?

– А что я скажу Хаттабу? – заорал амир. – Что мы были здесь и даже пальцем не пошевелили, чтобы отомстить «собакам»? И кто мы будем после этого?!

– Мы будем живыми моджахедами! – рассудительно сказал Ризван. – А не дохлыми «героями», которые пытались расстрелять из автоматов «вертушки» и приняли дурацкую смерть от их огня, которому нам нечего было противопоставить! Решать тебе, Кунта!

Кунта присел, опустив голову. Он прекрасно понимал, что автоматный огонь никакого вреда «вертушкам» не причинит, а только вызовет ответный огонь, который может оказаться губительным для группы. Но страх перед возможной карой араба липким потом пробивал его тело, путая мысли.

– Выдвигаемся! – наконец сказал он. – Попробуем достать «собак» при посадке в «вертушки»!

Кунта встал, пригнувшись под ветками. Но никто из моджахедов не последовал его примеру… Они продолжали сидеть и лежать, не двигаясь.

– Кунта, сядь! – сказал вдруг жестко Ризван. – Ты молод и горяч. Ты амир группы, но это не дает тебе права распоряжаться нашими жизнями, как своей собственной! Ты боишься гнева арабов, и это по-человечески понятно… Но идти на глупую смерть? Никому из нас это не прибавит ни доблести, ни славы. К тому же мы просто не успеем перехватить «собак» у «вертушек». Это же «гоблины», спецназ. Они погрузятся мгновенно, даже если у них есть раненые и убитые…

В этот момент страшной силы взрыв заставил содрогнуться землю. Кунта инстинктивно упал, закрыв голову руками.

А над кустарником, под сенью которого укрылась его группа, пророкотал, стремительно удаляясь, вертолет…

Седой устало присел на ящик с боеприпасами и сжал ладонями виски.

В пещеру шагнул Дрюня и встал около него.

– Ибрагим мертв, – сказал прапорщик. – Этого нельзя было избежать?

– Слушай, Андрей, я что, должен объяснять тебе прописные истины?

– Да, хотелось бы услышать. Он был пленный все же…

– Ладно. У нас завелся снайпер, который контролировал площадку посадки «вертушки». Время нас поджимает, и мы не могли рисковать, оставляя снайпера в живых…

– Это все понятно… – начал было Паршаков.

– Не перебивай! – жестко одернул его Седой. – Чтобы не понести потерь от огня снайпера при эвакуации группы, я и принял это – да, жестокое, да, аморальное – решение! И Ибрагим выступил в роли живца, позволив Качку снять снайпера противника. Если бы не погиб Ибрагим, царствие ему небесное в садах гурий, должен был бы погибнуть кто-то из нас. Для меня такой вариант был недопустим…

– Можно же было как-то по-другому выманить снайпера на выстрел…

– Можно бы было, – Седой отнял руки от лица и внимательно посмотрел на прапорщика. – Если бы у нас было на это время… Но у нас его нет.

Как бы в подтверждение его слов, откинув масксеть, в пещеру, пригнувшись, вошел Батон и протянул Седому ларингофон: «Воздух!»

– Воздух, Каскад на связи! – заговорил Седой, прижав к уху наушник.

– Каскад, я Воздух! Через три минуты мы будем над вами! Обозначьте место посадки. Как понял?

– Понял тебя, Воздух! Работаем! Дрюня, затащите тела «духов» в пещеру, и давай дым на площадку! – Седой легко вскочил на ноги. – Батон, команду группе к эвакуации! Экстрим, что у тебя?

– Все готово, командир! – бодро доложил сапер.

– Стоп! – Седой вдруг сел на ящик. – Как же ты взорвешь пещеру, если «вертушка» сядет в десяти метрах от нее?

– Зэтэпэшкой, командир! – Миха щерил в улыбке рот. – Пятиминутной зэтэпэшкой. Вы сядете на борт, я дерну чеку и присоединюсь к вам. Мы будем высоко в небе, когда пещера погибнет под обвалом.

– А вдруг что-то не сработает?

– Обижаешь, начальник! – Улыбка не сходила с Мишкиного лица. – Все сработает.

– Посмотрим! – многозначительно произнес Седой и прижал микрофон. – Юра, что видишь?

– В кустах на юго-востоке, у самой кромки леса было какое-то шевеление. Далековато для оптики, не рассмотрел, что там.

– Достать не сможешь?

– Нет, командир. Расстояние слишком велико – до восьмисот метров.

– Ладно! Батон, связь с Воздухом!

Батон протянул ларингофон, и Седой заговорил с летчиками, обозначив координаты цели.