– Ты помнишь, что, по сути, это игровой капюшон, да?

– Я не играю.

Лианна посмотрела на него так, словно Брюкс заявил, что он – гортензия.

– Почему нет-то?

Разумеется, сказать ей он не мог.

– Это не реальность.

– В том и смысл, – объяснила она с удивительным терпением. – Вот почему это называют играми.

– Я не чувствую, что они реальны.

– Ничего подобного.

– Я не чувствую, понимаешь?

– Ничего подобного.

– Я не…

– Не хочу особо настаивать, старомодник, но ничего подобного.

– Не надо рассказывать мне о том, как я чувствую, Ли.

– Да ведь это те же самые нейроны! Один и тот же сигнал бежит по одним и тем же проводам, и мозг не видит разницы между электроном, пришедшим с сетчатки, и тем, который вкололи где-то на полпути. Никакой.

– Я не чувствую, что они реальны, – настаивал Брюкс. – Понимаешь? И я не буду играть с тобой в «Кошачьи звездные порновойны».

– Блин, ну просто попробуй, а?

– Поиграй с ИскИном, у него все равно получится лучше, чем у меня.

– Это не то же…

– Ага!

Лианна, удрученная, потупилась:

– Вот черт! Напоролась на собственный аргумент.

– Уязвлена тараканом, не меньше. Как себя чувствуешь?

– Будто сама разбила себе нос, – призналась она.

Какое-то время оба молчали.

– Ну разочек! Для меня!

– Я не играю.

– Хорошо, хорошо. Спрос не грех.

– Но ты уже спросила.

– Ладно. – Несколько секунд Лианна качалась в гамаке туда-сюда. (В движении виделось что-то странное, еле заметное полуспиральное колебание: Кориолис был мастером тонких приемов.)

– Если тебе от этого станет лучше, – произнесла Лианна через какое-то время. – Я вроде знаю, о чем ты.

– То есть?

– О вещах, которые не кажутся реальными. Я так чувствую себя постоянно и, только играя, ощущаю нечто другое.

– Хм, – Брюкс удивился. – Интересно, почему? – Потом подумал и заметил:

– Возможно, все дело в твоей компании и круге общения.

Рядом с палаткой Дэна кто-то разбил еще одну, прицепил ее, как разбухший лейкоцит, прямо у основания лестницы. Брюксу пришлось прыгнуть вбок прямо со второй ступеньки, чтобы не столкнуться с новой конструкцией. Внутри нее что-то шевелилось и бормотало.

– Привет?

Сенгупта высунула голову наружу и уставилась в пол:

– Таракан.

Брюкс кашлянул:

– Может, ты думаешь иначе, но это звучит не как комплимент.

Похоже, она не услышала Дэна.

– Тебе надо на это взглянуть, – бросила Ракши и опять исчезла внутри. Спустя несколько секунд снова выглянула:

– Ну давай не тормози.

Дэн осторожно присел и залез в палатку, посредине которой скорчилась Сенгупта. Пятна мерцающей информации роились на ткани: колонки цифр, грубые портреты с пластиковой кожей, сделанные компьютерным художником по недостаточным свидетельским показаниям, – ряды… домашних адресов, судя по всему.

– Это что?

– Не твоя забота, – отраженные молнии играли в ее глазах. – Просто один ублюдок который будет кишки жрать когда я до него доберусь. – Она махнула рукой, и коллаж исчез.

– Ты понимаешь, что у них есть целый отсек, отведенный под спальню? – спросил Брюкс.

– Там слишком много народу а этим никто не пользуется.

– Этим пользуюсь я. – «Ладно, проехали».

«В конце концов сосед по комнате – это не так уж плохо», – подумал Дэн. Специально он не стал бы искать компании: хорошие паразиты не привлекают к себе внимания, и неважно, насколько одинокую жизнь они ведут. Но если все пойдет наперекосяк, может, Валери съест Ракши первой, и у него появится время.

– Зацени самый крутой трюк на вечеринке.

Она послала видеозапись на стену: громкие грубые голоса и сверкающие огни; маглевитирующий стол накренился под безумным углом из-за какого-то пьяного придурка, решившего на нем станцевать. Университетский бар. По студенческой обстановке такие места легко узнать в любом уголке планеты, но сейчас Брюкс был уверен, что эта вечеринка проходила в Европе. Субтитры отключили, но он слышал обрывки немецкой и венгерской речи.

Парочка аспирантов в случайном порядке расставили с десяток пустых бокалов из-под пива на столе. Толпа других пела, кричала и оттаскивала прочь стулья, освобождая место под танцы. А слева, за пределами камеры, что-то происходило: антибуйство, неожиданное и заразное исчезновение шума и движения, которое привлекало внимание и тут же распространилось по всему помещению. Камера повернулась к глазу циклона, и у Брюкса перехватило дыхание.

Опять Валери.

Вампирша спокойно прошла в расчищенное пространство, как заведенная пантера, спущенная с поводка и полностью автономная. Она носила дешевую одноразовую ткань из смартпапира, одинаковую для лабораторных крыс и заключенных по всему миру: та казалась абсурдной на фоне ярких одежд, голограмм и биолюминесцентных татуировок. Валери будто не замечала, что нарушает местный дресс-код; не замечала, что люди сбились в толпу, когда она прошла рядом; не замечала, как бормотание сменялось полной тишиной, стоило ей приблизиться. Она смотрела только на бокалы, стоявшие на столе.