Илэйн и Бени даже не подняли глаз.

Селия еще мгновение смотрела на них, затем глубоко вздохнула.

– Пошли вон, обе! Вон из моего дома, не то отгуляю палкой по задницам! И если вам когда-нибудь понадобится помощь, эгоистичные суки, надеюсь, Создатель отвернется от вас!

Сестры выбежали из дома, и Селия уронила голову на руки. Возраст давил на нее, как никогда прежде.

На следующее утро Селия едва успела одеться, когда в ее двор вломились Рэддок Стряпчий, родители Коби – Гаррик и Номи – и почти сотня жителей Рыбного Места, то есть практически все.

– Ты настолько не уверен в себе, Рэддок Стряпчий, что захватил с собой для надежности всю родню? – Селия вышла на крыльцо.

Все зашепталась и как один повернулись к Рэддоку. Тот открыл рот, но Селия не дала ему заговорить.

– Я не буду созывать городской совет перед толпой! – крикнула она, и взрослые мужчины съежились от страха. – Вы выбрали себе гласного не просто так и немедленно разойдетесь все, кроме обвинителей, иначе я отложу заседание. Мне плевать, даже если вы просидите на моем крыльце до зимы!

Толпа в замешательстве загудела, заглушив ответ Рэддока. Через мгновение люди начали расходиться. Кое-кто пошел обратно в Рыбное Место, но большинство направилось в Торг ждать приговора в лавке. Селии это было не по душе, но она могла распоряжаться только у себя дома.

Рэддок мрачно посмотрел на нее. Селия чопорно улыбнулась и приставила Номи подавать на крыльце чай.

Следующей явилась Колин Тригг. Ее дом стоял дальше по дороге, и она услышала шум. Ее ученицы – родные дочери – занялись чаем, пока три члена совета ждали остальных.

В совете было десять мест. Каждый поселок Тиббетс-Брука раз в год выбирал своего представителя, который заседал в совете вместе с рачителем и травницей. Кроме того, все жители Тиббетс-Брука выбирали городского гласного. Чаще всего им становилась Селия. Остальное время она выступала от Торга.

Места обычно доставались самым старым и мудрым и редко переходили к кому-то другому, разве что после смерти заседателя. Фернан Хмель почти десять лет говорил от имени Хмельного Холма, и вполне естественно, что место перешло к его вдове.

Мида Хмель явилась следующей в сопровождении как минимум пятидесяти жителей Хмельного Холма, которые затем отправились в Торг. Мида прошла по дорожке в сопровождении Люцика с рукой на перевязи и Бени, кутавшейся в траурную шаль. С ними прибыли рачитель Харрал и два служки.

– Выставляешь напоказ пострадавший молодняк, чтобы заручиться симпатией? Не выйдет! – предупредил Рэддок Миду, когда она взяла чай и присела.

– Выставляю напоказ? – изумилась Мида. – Не ты ли проскакал через весь город, размахивая окровавленным платьем, как флагом?

Рэддок насупился, но ему помешал ответить Брайн Лесоруб, он же Брайн Широкие Плечи, который притопал по дорожке.

– Приветствую, друзья мои! – прогудел Брайн, пригнув голову, чтобы не удариться о крышу крыльца. Он ласково обнял женщин и крепко, до боли, пожал руки мужчинам.

Брайн выжил во время резни в Лесном поселке и много недель смотрел в пустоту, подобно Ренне, но сейчас гордо выступал в качестве гласного Лесного поселка. Он был вдовым почти пятнадцать лет, так и не женившись, несмотря на уговоры. Он считал, что оскорбит этим погибших жену и детей. Люди говорили, что верность засела в нем глубоко, как корни деревьев, которые он рубит.

Через час приковылял Коран Зыбун, тяжело опиравшийся на палку. В восемьдесят лет он был одним из старейших жителей Брука и удостоился всех почестей. Его сын Кевен и внук Фил помогли ему подняться по лестнице. Все Зыбуны ходили босиком, как заведено в Сыром Болоте. Взгляд темных глаз беззубого, трясущегося Корана был пронзителен, как у юнца. Старик кивнул собравшимся гласным.

Следующим пришел Мэк Выгон. С ним было немало других фермеров, в том числе Джеф Тюк. Они поднялись на крыльцо, и Джеф наклонился к Селии.

– Мэк не питает предубеждения к Ренне, – прошептал он, – и обещал судить справедливо, несмотря на вопли рыбаков.

Селия кивнула, и Джеф подошел к Илэйн, Бени и Люцику, стоявшим по другую сторону крыльца от Гаррика и Номи Рыбаков.

Солнце поднималось, воздух полнился гулом, и становилось ясно, что в Торг явились не только рыбаки. Люди сотнями бродили по улицам, с небрежным видом поглядывая на крыльцо Селии по пути к портным, сапожникам и другим мастерам.

Последними прибыли стражи. Южный Дозор был самым дальним поселком, почти самостоятельным городом. В нем было около трех сотен жителей, собственная травница и свой Праведный дом.