– Послушать тебя, так это тяжкий труд.

– Не такой уж и тяжкий. – Инэвера провела пальцем по его груди, распустила завязки штанов и устроилась сверху.

Ее красота неизменно возбуждала Джардира, но он чувствовал под собой Трон черепов и поднял взгляд, когда Инэвера оседлала его в точности как андраха. Смерть толстяка не избавила Джардира от тягостных воспоминаний. Они преследовали его подобно духу, которому заказан путь в загробную жизнь.

Его прикосновения действительно распаляют Инэверу или ее стоны и распутные движения лишь маска наподобие непроницаемого покрывала, от которого она отказалась? Джардир не знал.

Он встал и снял с себя жену:

– Я не в настроении для этих игр.

Инэвера удивленно посмотрела на него, но сдержалась.

– Непохоже, – промурлыкала она, сжимая его напряженный член.

Джардир оттолкнул ее и завязал штаны:

– Он мне не указ.

Инэвера глядела на него, как свернувшаяся кольцами змея, и, казалось, была готова ужалить, но затем к ней вернулось спокойствие дама’тинг. Она пожала плечами, как будто его отказ ее не задел, и плавно спустилась вниз, гипнотически покачивая бедрами.

Хасик коснулся лбом мраморного пола перед возвышением, на котором стоял Трон черепов.

– Избавитель, я привел хаффита, – с отвращением произнес он.

Джардир кивнул, стражники открыли дверь, и Аббан, хромая, вошел в зал. Когда он приблизился, Хасик толкнул Аббана вперед, на колени, но Аббан успел переставить костыль и чудом устоял.

– На колени перед Шар’Дама Ка! – рявкнул Хасик, но Джардир остановил его взмахом руки.

– Если мне суждено умереть, то позволь стоя, – произнес Аббан.

Джардир улыбнулся:

– С чего ты взял, что я хочу тебя убить?

– Разве я не торчащая нитка, которую нужно подрезать? Как Пар’чина до меня?

Хасик зарычал и крепче сжал копье. Глаза его горели кровожадным огнем.

– Оставьте нас. – Джардир махнул рукой Хасику и другим стражникам.

Когда воины повиновались, Джардир спустился с возвышения и встал перед Аббаном.

– Ты говоришь о том, о чем лучше молчать, – тихо произнес он.

– Он был твоим другом, Ахман. – Купец пропустил его слова мимо ушей. – Впрочем, я тоже когда-то им был.

– Пар’чин показал тебе копье, – внезапно понял Джардир. – Ты, манерный жирный хаффит, увидел Копье Каджи прежде меня!

– Увидел, – подтвердил Аббан, – и понял, что это такое. Но я не украл его, хотя мог. Пусть я манерный жирный хаффит, но не вор!

Джардир засмеялся:

– Не вор? А кто же ты? Не ты ли обкрадываешь мертвецов и ежедневно торгуешься на базаре?

Аббан пожал плечами:

– Не грех взять то, что никому не принадлежит, а торговля – лишь разновидность битвы, и победителю в ней нечего стыдиться. Другое дело – убить человека… убить друга, чтобы ограбить его…

Джардир взревел и схватил Аббана за горло. Толстый купец хапнул воздух и вцепился Джардиру в пальцы, но с тем же успехом мог пытаться согнуть сталь. У него подкосились колени, он грузно повис на руке, но Джардир продолжал его держать. Лицо Аббана побагровело.

– Не хаффиту сомневаться в моей чести. Моя верность принадлежит в первую очередь Красии и Эвераму и только во вторую – друзьям, какими бы отважными они ни были. А кому принадлежит твоя верность, Аббан? Ты когда-нибудь заботился о чем-то, кроме своей жирной шкуры?

Он отпустил Аббана. Купец, задыхаясь, грохнулся на пол.

– Какая разница? – выдохнул Аббан, чуть отдышавшись. – Без Пар’чина я Красии ни к чему.

– Пар’чин не единственный землепашец на свете. Ни один красиец не знает зеленые земли лучше хаффита Аббана. Ты мне нужен.

Аббан поднял бровь:

– Зачем? – В его голосе больше не было страха.

– Я не обязан отвечать на твои вопросы, хаффит. Ты все равно расскажешь мне все, что знаешь.

– Разумеется, – кивнул Аббан, – но разве не проще ответить на вопрос, чем звать палачей и искать крупицы истины в моих криках?

Джардир взглянул на него, покачал головой и невольно рассмеялся:

– Я и забыл, что ты смелеешь, когда чуешь выгоду. – Он протянул руку и помог Аббану встать.

Аббан улыбнулся и поклонился:

– Инэвера, друг мой. Мы все таковы, какими нас создал Эверам.

На мгновение шелуха лет слетела, и друзья стали прежними.

– Я собираюсь начать Шарак Сан, Дневную войну, – признался Джардир. – Подобно Каджи, я завоюю зеленые земли и поведу их на Шарак Ка.

– Честолюбиво. – В голосе Аббана прозвучало снисходительное сомнение.