Дама’тинг, занявшие здание, перешептывались, наблюдая за работой Лиши с удивлением и ужасом. Она чувствовала, что они возмущены как ее вторжением, тем более ночью, так и отрывистыми приказами, но ее слова переводил сам Джардир, и женщины в белом не смели возразить Шар’Дама Ка. Уонде и Гареду, а также Рожеру и телохранителям Джардира пришлось остаться снаружи.

Дама’тинг вели себя как пленницы в собственном доме и с откровенным облегчением вздохнули, когда в операционную ворвалась Инэвера. С багровым от ярости лицом она бросилась к Лише.

– Как ты посмела? – прошипела Инэвера на приличном тесийском, хотя и с заметным акцентом. От нее несло духами, а ее похабное платье напомнило Лише о матери.

– Как я посмела что? – Лиша ничуть не испугалась. – Спасти жизнь человеку, которого вы бросили бы истекать кровью до рассвета?

В ответ Инэвера залепила Лише пощечину, прочертив острыми ногтями кровавые царапины. Лиша отлетела в сторону. Инэвера выхватила кривой нож и прыгнула на нее, не давая собраться с силами.

– Ты не достойна даже стоять в присутствии моего мужа, не то что лежать в его постели! – прошипела Инэвера.

Лиша сунула руку в карман фартука и щелкнула пальцами, когда Инэвера приблизилась. Перед глазами Дамаджах повисло облачко слепящего порошка.

Инэвера завизжала и упала, зажимая руками лицо, а Лиша встала. Дамаджах плеснула себе в глаза воды из кувшина. Когда она снова посмотрела на Лишу, ее лицо было в жутких разводах румян и белил. Покрасневшие, полные ненависти глаза обещали смерть.

– Довольно! – крикнул Джардир и встал между женщинами. – Я запрещаю вам драться!

– Ты запрещаешь мне? – скептически переспросила Инэвера. Лиша подумала то же самое, ибо у Джардира было не больше прав запрещать ей что-либо, чем у Арлена, но Джардир не сводил глаз с Инэверы. Он поднял Копье Каджи, чтобы все видели.

– Запрещаю. Ты намерена не подчиниться?

В комнате повисла тишина. Дама’тинг смущенно переглядывались. Инэвера – их госпожа, но устами Джардира глаголет их бог. Лиша прекрасно представляла, что может случиться, если Инэвера не уступит.

Похоже, Инэвера тоже это поняла и выдохнула. Она развернулась и вылетела из больницы, щелчком пальцев призвав за собой дама’тинг.

– Я еще об этом пожалею, – пробормотал Джардир по-красийски, но Лиша его поняла. Он на мгновение сгорбился и стал похож не на непобедимого и непогрешимого предводителя красийцев, а на отца Лиши после очередной ссоры с Элоной. Джардир явно вообразил миллион способов, которыми отравит ему жизнь Инэвера, и Лиша всем сердцем потянулась к нему.

Внезапно тишину прорезал женский крик, и усталый мужчина мгновенно исчез, вновь превратившись в величайшего владыку на свете.

Великан-землепашец ревел, как лев, когда из святилища дама’тинг выскочил Джардир, а следом за ним Лиша. Амкаджи и Колив накинули Гареду на запястья веревки, и каждую тянули по три даль’шарума, пока северянин рвался подобно взбесившемуся жеребцу. Еще один воин вскочил великану на спину и обхватил за горло, пытаясь задушить, но Гаред, похоже, этого не заметил. Ноги красийца болтались далеко от земли, и даже тянувшие за веревки даль’шарумы спотыкались, пытаясь удержать северянина.

Еще один даль’шарум небрежно прижимал к стене Рожера, с ухмылкой наблюдая за происходящим.

– Что происходит? – спросил Джардир. – Где женщина?

Шарумы не успели ответить, как в переулке повторился крик.

– Прочь от землепашцев, если не хотите лишиться рук! – загремел Джардир и молниеносно бросился в переулок.

Там был воин, державший Уонду сзади. Девушка укусила его за руку, и он взвыл. Другой воин лежал на земле, зажимая пах, а третий, Джурим, стоял, привалившись к стене, и в ужасе смотрел на свою руку, согнутую под неестественным углом.

– Отпустить! – громыхнул Джардир, и все уставились на него. Воин немедленно отпустил Уонду и тут же получил локтем в живот. Даль’шарум сложился пополам, и Уонда потянулась к поясному ножу.

Джардир указал на нее копьем.

– Не смей, – предупредил он.

В этот миг в переулок вбежала Лиша и ахнула. Она бросилась к Уонде:

– Что случилось?

– Эти подземниковы дети пытались меня изнасиловать!

– Шлюха-северянка врет, Избавитель, – сплюнул Джурим. – Она напала на нас и сломала мне руку! Смерть ей!

– Так мы и поверили, что Уонда заманила вас троих в переулок и напала! – отозвалась Лиша.

Джардир никого не стал слушать. И так было ясно, что случилось. Он понадеялся, что воинское мастерство Уонды произведет на воинов впечатление и они будут вести себя достойно, но Джурим и остальные, очевидно, решили напомнить ей, что за пределами поля боя она все еще женщина и к тому же незамужняя. По закону Эведжана у нее не было права отказать шаруму или напасть на мужчину. Джурим и его товарищи не совершили преступления и были вправе требовать смерти девушки.