В этом есть своего рода честь. Дама напрасно зовут землепашцев дикарями. Вопреки приказу Инэверы, Джардир привязался к Пар’чину. Разлад терзал его, и он мечтал все исправить.

– Так и думал, что ты здесь, – послышалось за спиной.

Джардир хмыкнул. Землепашец имел обыкновение появляться, когда Джардир о нем думал.

Пар’чин стоял на стене, глядя вниз. Он смачно харкнул на голову скальному демону в двадцати футах ниже. Тот взревел, и воины дружно захохотали, глядя, как тварь погружается в барханы.

– Когда-нибудь ты победишь его, – заметил Джардир, – и свет Эверама сожжет его тушу дотла.

– Когда-нибудь, – согласился Пар’чин.

Мужчины помолчали, погруженные в свои мысли. По совету Джардира землепашец отрастил бороду, но с желтыми волосами на бледном лице выглядел еще большим чужаком, чем с гладкими щеками.

– Пришел извиниться, – наконец произнес Пар’чин. – Я не вправе осуждать ваши обычаи.

Джардир кивнул:

– А я – ваши. Тобой руководила преданность, и я напрасно ею пренебрег. Я знаю, что ты сблизился с метчиками, с тех пор как выучил наш язык. Они много от тебя узнали.

– Как и я от них. Я никого не хотел оскорбить.

– Похоже, наши обычаи непримиримы, Пар’чин. Если мы хотим и дальше учиться друг у друга, нужно научиться проглатывать оскорбления.

– Спасибо. Это много для меня значит.

Джардир отмахнулся:

– Довольно об этом, друг мой.

Землепашец кивнул и повернулся, готовый уйти.

– На севере все так думают? – спросил Джардир. – Что рая нет?

Пар’чин покачал головой:

– Как и ваши дама, рачители говорят, что Создатель живет в раю и собирает вокруг преданные души. Многие им верят.

– Но не ты?

– Еще рачители говорят, что подземники – это Напасть. Мол, Создатель послал демонов в наказание за наши грехи. – Пар’чин покачал головой. – Я никогда этому не поверю. А если рачители ошибаются в этом, то разве можно верить им в остальном?

– Тогда зачем ты сражаешься, если не во имя Создателя?

– Мне не нужны праведники, чтобы знать, что подземники – зло, которое необходимо уничтожить. Они убили мою мать и сломили отца. Они убивали моих друзей, соседей, родных… И где-то там, – он обвел рукой горизонт, – есть способ стереть их с лица земли. Я буду искать его, пока не отыщу.

– Ты правильно делаешь, что не веришь этим вашим рачителям. Алагай – не напасть, алагай – испытание.

– Испытание?

– Да. Испытание нашей веры в Эверама. Проверка, хватит ли нам мужества и воли сражаться с тьмой Най. Но ты тоже ошибаешься. Ключ к их уничтожению не там. – Джардир махнул рукой в сторону горизонта. – Он здесь.

Джардир коснулся пальцем груди Пар’чина.

– И когда все люди наберутся мужества и выступят единым фронтом, Най не выстоять против нас.

Пар’чин помолчал.

– Скорей бы этот день пришел, – наконец произнес он.

– Скорей бы, друг мой.

Прошло больше двух лет с первого приезда Пар’чина. Джардир оторвал взгляд от меловых планов сражения на грифельных досках, увидел идущего через учебную площадку чужака и возрадовался, словно из долгого странствия вернулся его родной брат.

– Пар’чин! – Он раскинул руки, вставая. – С возвращением в Копье Пустыни!

Теперь он бегло говорил на языке землепашца, хотя слова по-прежнему казались ему неповоротливыми.

– Не знал, что ты вернулся. Алагай сегодня взвоют от страха!

В этот миг Джардир заметил, что Пар’чин притащил с собой Аббана, хотя ни ему, ни Джардиру больше не требовалось говорить через жирного хаффита.

Джардир с отвращением взглянул на Аббана. Купец еще больше раздался с их прошлой встречи и продолжал наряжаться в яркие шелка, как любимая жена Дамаджи. Поговаривали, что он заправляет всей городской торговлей во многом благодаря обширным связям на севере. Никчемная пиявка, которая ставит выгоду выше Эверама, чести и Красии!

– Что ты делаешь среди мужчин, хаффит? – спросил он. – Я тебя не звал.

– Он со мной, – сказал Пар’чин.

– Был с тобой, – поправил Джардир.

Аббан поклонился и поспешил прочь.

– Пар’чин, не понимаю, зачем ты тратишь время на этого хаффита, – сплюнул Джардир.

– У меня на родине ценят не только тех, кто носит копье.

Джардир засмеялся:

– У тебя на родине, Пар’чин, никто не носит копье!

– Твой тесийский заметно улучшился, – похвалил Пар’чин.