Джардир вспомнил слова Инэверы. Всего несколько часов назад она предсказала: «На рассвете ты объявишь себя Шар’Дама Ка».

Он оглянулся на тело Пар’чина.

«Умри как мужчина, – взмолился он, – и когда мы встретимся в раю, я исполню наши мечты или с готовностью приму расплату».

Он повернул лошадь и поскакал обратно к городу.

Своему городу.

– Ни шагу дальше, предатель! – Дама Эвераль преградил двери тронного зала андраха.

Он был старшим сыном последнего, почти наверняка стал бы Дамаджи после смерти Амадэверама, а со временем и андрахом. В свои пятьдесят он был еще крепким и черноволосым. Его считали непревзойденным мастером шарусака.

Еще он был последним сыном андраха, которого Джардиру предстояло убить, прежде чем вспороть брюхо старому толстяку.

Не прошло и месяца с тех пор, как Джардир, покрытый запекшейся кровью демонов, объявил себя в Лабиринте Избавителем. Три четверти шарумов присягнули ему на месте. И половина дама. Сторонники множились с каждым днем. Остальные сплотились вокруг Дамаджи, которые поначалу пытались оборонять свои дворцы, но, когда власть Джардира возросла, бежали подземными ходами и заперлись за стенами дворца андраха.

Завоевание Красии продлилось бы несколько дней, а не недель, если бы каждую ночь Джардир не трубил в Рог Шарак, созывая воинов в Лабиринт. Даже самые захудалые солдаты обзавелись копьями с боевыми метками, и алагай гибли тысячами.

Андрах и Дамаджи могли перегруппировывать свои войска по ночам и полагали это большим преимуществом, но не учли, что оставшиеся верными шарумы сгорали от стыда, не имея возможности сражаться на алагай’шарак, тогда как люди Джардира купались в славе. Воины дезертировали каждую ночь, и в Лабиринте их принимали с распростертыми объятиями. В конце концов даже оборонять дворец андраха стало некому. Люди Джардира захватили ворота вскоре после рассвета и взломали двери дворца. Между Джардиром и долгожданной местью остался всего один человек.

– К сожалению, дама, – Джардир поклонился Эвералю, – тебе я не могу предложить капитулировать. Разве можно доверять человеку, который не готов умереть за родного отца? Придется тебе погибнуть с честью.

– Самозванец! – сплюнул Эвераль. – Ты не Избавитель, ты просто убийца с краденым копьем. Без копья ты ничто!

Джардир встал как вкопанный и жестом остановил своих воинов:

– Ты уверен?

Эвераль сплюнул ему под ноги:

– Брось оружие и сразись со мной без его грязной магии, если это не так.

– Ача! – Джардир бросил копье Эвералю. Дама инстинктивно поймал оружие, и глаза его широко распахнулись, когда он понял, что именно держит.

Поведение и поза Эвераля неуловимо изменились. Другие могли не заметить, но Джардиру это было так же ясно, как если бы дама заговорил. Прежде тот думал, что обречен на гибель, и лишь надеялся подороже продать свою шкуру. Теперь же глаза дама Эвераля загорелись надеждой убить Джардира и подавить мятеж, охвативший сердце Красии.

Джардир кивнул.

– Теперь твоя душа готова с честью явиться к Эвераму, – произнес он и бросился на дама.

Эвераль был мастером шарусака, но Эведжах запрещает священникам касаться копья, и за годы, проведенные Джардиром в Шарик Хора, он ни разу не видел, чтобы этот запрет был нарушен. Он полагал, что дама не умеет обращаться с копьем и его будет легко победить.

«Цепляйся за любое преимущество», – учил Хеват.

Но Эвераль удивил его и закружил копье, рассекая воздух. Оно бешено вращалось, превратившись в размытое пятно; дама наступал, и Джардиру осталось лишь уклоняться. Быстрые и уверенные движения Эвераля плавно перетекали друг в друга – вполне естественно, ведь он сорок лет провел в Шарик Хора. Эвераль черкнул острием по щеке Джардира и порезал ему руку.

Наконец Джардир уловил ритм атак дама, молниеносно зацепил его руку с копьем и повернулся. Дама полетел через зал, ударился о колонну и грохнулся на пол.

Джардир подождал, пока Эвераль встанет, и положил копье – к немалому удивлению дама.

– Глупо отказываться от преимущества, – заметил Эвераль, но Джардир лишь улыбнулся, пропустив мнение священника сквозь себя. Он атаковал, раскинув руки, и Эвераль бросился навстречу. Ему тоже не терпелось схватиться.

На непристрелянный глаз шарумов они просто мерились силой, но в действительности сотни едва заметных движений и поворотов были шарукинами и обращали энергию врага против него самого.

Мало-помалу Джардир выполнил смертельный захват. Конец был неизбежен, и по глазам дама было ясно, что он тоже это понимает.

– Не может быть, – выдохнул Эвераль, когда Джардир обхватил его за горло.

– Бороться с пустотой не то же самое, что сражаться с алагай, дама.

Джардир резко дернул, и треск сломанной шеи Эвераля эхом раскатился по залу.

Дамаджи толпились у подножия трона андраха. Они одновременно подняли глаза, когда воины Джардира ворвались в двери. Андрах съежился на Троне черепов, вцепившись в подлокотники, так что побелели костяшки пальцев.