– По-твоему, я не справлюсь? Я Избавитель!

– Нет, Ахман, ты не Избавитель, – тихо произнес Аббан. – Мы оба знаем, что если Избавитель и явился, то им был Пар’чин.

Джардир сверкнул глазами, но Аббан смело встретил его взгляд, как будто подзуживал Джардира ударить.

– Выходит, по своей воле ты мне не поможешь.

Аббан улыбнулся:

– Я этого не говорил, друг мой. Война – очень прибыльное дело.

– Но ты сомневаешься, что я одержу верх.

Аббан пожал плечами:

– Север намного больше, чем ты думаешь, Ахман, и населен куда гуще, чем Красия.

Джардир фыркнул:

– Десяток и даже сотня северных трусов не чета одному даль’шаруму!

Аббан покачал головой:

– Я ни на миг не усомнюсь в тебе, великом в боях. Но я хаффит и беспокоюсь о малом. – Он пристально взглянул на Джардира. – Например, о запасах еды и воды, без которых не пересечь пустыню. О воинах, которых нужно оставить, чтобы удерживать Копье Пустыни и захваченные земли. О толпах хаффитов, которые должны обслуживать армию, и о женщинах, которые обязаны утолять их похоть. И кто защитит женщин и детей, которых ты оставишь в Красии? Дама? Во что они превратят этот город, пока тебя нет?

Джардир был захвачен врасплох. В его мечтах о завоеваниях подобным пустякам не было места. Инэвера искусно помогала его возвышению, но отчего-то ему казалось, что и она забыла о мелочах. Он посмотрел на Аббана с непривычным уважением.

– Мои сундуки открыты для того, кто способен позаботиться о мелочах, – пообещал он.

Аббан улыбнулся и поклонился, насколько позволил костыль:

– Буду рад служить Шар’Дама Ка.

Джардир кивнул:

– Я намерен выступить через три года.

Он приобнял Аббана, притянул к себе, словно близкого друга, и прошептал ему на ухо:

– И если ты хоть раз попробуешь меня обмануть, как какого-нибудь базарного недотепу, я сдеру с тебя шкуру и сделаю из нее мешок для дерьма. Хорошенько это запомни.

Аббан побледнел и поспешно кивнул:

– Я не забуду.

Джардир зашипел, принимая порез.

– Больно? – спросила Инэвера.

– В Лабиринте приходилось куда хуже, – хмыкнул Джардир. – Но если ты заденешь сухожилие…

Инэвера фыркнула:

– Я знаю, как устроен человек, намного лучше тебя, муж. Это не сложнее, чем вырезать алагай хора.

Джардир посмотрел на серебряный поднос с тонкими полосками плоти, которые Инэвера выкраивала из его ладони. Он пропустил боль сквозь себя, пока Инэвера прикладывала травы к порезам.

– Не понимаю, зачем это нужно.

– В Каноне землепашцев, который мы забрали у пленного вестника, сказано, что плоть Избавителя будет покрыта узорами, от которых подземники бросятся в бегство. – Инэвера отпустила его руку. Джардир поднес ладонь к глазам, восхищаясь безупречной меткой, которую жена вырезала на его коже.

– Они будут действовать? – спросил он, разминая кисть.

Инэвера кивнула.

– Когда я закончу, твой кулак будет крушить алагай лучше самого Копья Каджи.

Джардира охватила дрожь волнения. Сражаться с демонами на равных и убивать их голыми руками… заманчиво!

Инэвера едва закончила перевязывать ему руку, когда в тронный зал вошел Дамаджи Ашан в сопровождении своего сына, Асукаджи, и второго сына Джардира, Асома. Асукаджи и Асом были слишком юны, чтобы носить белые одежды дама, но приходились родней Избавителю, и никто не посмел возразить.

– Избавитель, – поклонился Ашан. – Пришел хаффит с бирками.

Слово «хаффит» он произнес с омерзением.

Джардир кивнул, и в зал вошел Аббан, опираясь о костыль из слоновой кости с ложем в форме верблюда. Инэвера подобралась в ногах Джардира. Следом вошел Дамаджи Альэверак. Пустой правый рукав его одеяния был заколот за спину. По пятам за Альэвераком следовал Маджи, сын Джардира, в бидо най’дама. Альэверак и Маджи встали справа от Трона черепов рядом с Ашаном, Асукаджи и Асомом.

Аббан поклонился, достал из пояса небольшую склянку и бросил Джардиру:

– Дама Каван из племени Мехндинг попросил угостить тебя этим.

Джардир поймал склянку и с любопытством посмотрел на нее:

– Угостить меня чем?

– Содержимым. Подмешать тебе в еду или питье.

Инэвера выхватила у Джардира склянку, выдернула пробку и принюхалась. Капнула на кончик пальца, лизнула.

– Яд подземной гадюки, – сплюнула она. – Достаточно, чтобы убить десяток мужчин.

Джардир кивнул Аббану: