– Ни за что! – вскинулся Бреннан. Судья Уильямс сурово нахмурилась:

– Позвольте мне самой решать, прокурор, – отрезала она. – Мистер Сингер, процесс закончен. Вашу подзащитную осудили и приговорили…

– Это касается вопроса вменяемости моей подзащитной, – объяснил Дэвид. – Я прошу уделить мне всего десять минут.

– Вот как? – окончательно вышла из себя Тесса. – По-видимому, для вас это слишком ничтожный срок?! Вы и так отняли у всех нас слишком много времени.

Она немного подумала и решительно тряхнула головой:

– Так и быть. Надеюсь, это последняя просьба, с которой вы обратились ко мне на этом заседании. Суд удаляется на десятиминутный перерыв.

Дэвид и Бреннан последовали за судьей.

– Мистер Сингер, вы просили потратить на вас десять минут. Я согласилась. В чем дело?

– Мне хотелось бы показать вам небольшой фильм, ваша честь.

– Не понимаю, какое отношение имеет… – начал Бреннан.

– Я тоже, – согласилась судья. – Мистер-Сингер, осталось десять минут.

Дэвид поспешил к двери, выходящей в коридор, и, приоткрыв ее, пригласил:

– Входите, пожалуйста.

На пороге появился Хью Айверсон, нагруженный кинопроектором и свернутым в трубку переносным экраном.

– Можно опустить жалюзи? – спросил Дэвид. Судья, очевидно, дошла до последней степени накала и едва сдерживалась.

– Валяйте, мистер Сингер, не стесняйтесь. И взглянув на часы, добавила:

– Осталось семь минут.

Айверсон включил проектор. На экране замелькали кадры с изображением кабинета судьи Голдберга. В кресле застыла окаменевшая Эшли. Рядом стояли Дэвид и доктор Сейлем.

– Погружение полное, – кивнул доктор. – Можете начинать.

Дэвид кивнул.

– Я хочу поговорить с Тони. Тони, выходи. Слышишь меня? Алетт! Мне нужно побеседовать с вами обеими.

Тишина.

Судья плотно сжала губы, но не отвела глаз от экрана.

– Да что это с вами? – закричал Дэвид. – Струсили? Побоялись показаться на людях? И что теперь? Слышали, что сказали присяжные? Эшли виновна! Виновна потому, что вы слишком боялись за себя. Ты предательница, Тони.

При этих словах судья Уильямс окончательно потеряла терпение.

– С меня довольно! Однажды я уже наблюдала этот отвратительный спектакль! Ваше время истекло, мистер Сингер.

– Подождите, – умоляюще попросил Дэвид. – Вы не…

– Все, – оборвала Тесса и направилась к двери. Но тут комнату внезапно наполнили звуки низкого бархатистого голоса:

На пенни ниток, чтобы шить,

И пенни ча иглу.

Грош туда и грош сюда –

И в кармане пустота.

Прыг да скок –

Удрал хорек.

Судья недоумевающе обернулась и невольно взглянула на экран. И не узнала Эшли Паттерсон. Ее место заняла Тони.

– Струсила? – презрительно бросила она. – Побоялась показаться на людях? Или ты в самом деле воображал, что достаточно одного твоего слова, и я тут же побегу выполнять приказание? Кто я, по-твоему, цирковая лошадь?

Тесса молча отступила от порога и, вернувшись, опустилась в кресло.

– Слышала, как все эти чертовы лицемеры разыгрывали из себя идиотов. Наслушалась уже. Не думаю, что расщепление сознания существует, – передразнила она Бреннана. – Что за идиоты, никогда…

И тут под изумленными взглядами собравшихся лицо Эшли снова изменилось. Девушка словно растеклась по стулу, а лицо стало совсем юным и застенчивым.

– Мистер Сингер, – тихо сказала она с сильным итальянским акцентом, – извините Тони. Я точно знаю, вы сделали все, что могли. Я хотела появиться в суде и помочь вам и Эшли, только Тони не позволила.

Побледневшая Тесса приподнялась. Зрелище было действительно не из приятных. Эшли в очередной раз преобразилась. Жесткая линия губ, сверкающие глаза, чуть выдвинутая вперед челюсть.

– Нечего нам там делать! – рявкнула Тони.

– Тони, что, по-твоему, будет дальше, если судья утвердит приговор присяжных? – вмешался Дэвид.

– Ничего подобного! Никакого приговора! Эшли даже не знала всех этих мужиков! Или не помните?

– Зато Алетт знала, – возразил Дэвид. – Это ты совершила все убийства, Алетт. Спала с беднягами, а потом пускала в ход что под руку попадется – ножи, бутылки, да еще и кастрировала трупы!