— А это откуда стало известно? — спросил Тимохин.

— Жена Воронова уходила на работу рано утром. Ей приходилось трудиться на двух работах, чтобы прокормить мужа-тунеядца и как-то содержать семью. Обычно она уходила рано, а в пятницу, 28-го числа, отпросилась в поликлинику, и Розину ответила жена Воронова. Потом Розин, после того, как супруга покойного ушла в поликлинику, заходил к Воронову, якобы для того, чтобы последний научил его рыбачить, и предложил отправиться на эту самую рыбалку. Воронов отказал Розину, сославшись на то, что ему надо ехать в Горловку. Даже жена не знала, что Воронов собирался к бабуле. О поездке знал один Розин.

— Ну это еще ничего не значит, — сказал Шепель.

Тимохин поддержал Михаила:

— Я читал протокол опроса Розина. Да, в поведении соседа погибшего есть странности, но их легко объяснить. Многие люди теряются, когда их допрашивают сотрудники правоохранительных органов. И потом, у Розина железное алиби.

— Вот именно! То его соседи неделями не видят, а то в пятницу он, как специально, весь день вертится на виду у всей улицы. Словно показывая: вот он я, здесь, а не где-то в другом месте. А насчет растерянности, то, я согласен, вы правы, обычные граждане побаиваются милиции. И на допросах или беседах зачастую до того теряются, что несут такую чушь, что приходится одергивать. Это все понятно и объяснимо. Но не в случае с Розиным.

Александр удивился:

— И чем это Розин отличается от остальных граждан? Он, что, был судим, находился под следствием?

— Судим не был, а вот под следствием действительно находился. Десять лет назад его обвиняли в убийстве собственной жены.

— Даже так?

— Так точно! Я поднял то дело. И был очень удивлен, когда не обнаружил в нем ни заключения экспертизы о причинах смерти Людмилы Васильевны Розиной, ни показаний Розина… ничего, кроме заключения следователя, в котором смерть жены Розина представлялась результатом несчастного случая. А я помню то дело. Улик против Ивана Петровича Розина собрали много. И в заключении экспертизы было четко сказано, что смерть женщины наступила от сильного удара тупым предметом в область затылка. И таким предметом мог быть обух топора, молот, массивный железный прут.

— Так, может, женщина действительно сама налетела на этот предмет, поскользнулась, упала и ударилась, к примеру, о наковальню, — спросил Шепель.

— В постановлении следователя Кубаева, который вел то дело, все так и описывается. Мол, Розина споткнулась и сама упала на ступени. А я уверен, что дело было замято. Может быть, Розин дал приличную взятку следователю, а может быть, начальство не стало поднимать шум, но гибель Розиной списали на несчастный случай, и Иван Петрович избежал наказания.

— Если он совершил преступление.

— Я уверен, что совершил. Но мы говорили о поведении граждан при общении с милицией. Так вот Розин, проведший некоторое время в следственном изоляторе, получил опыт общения с милицией. И он не стал бы напрягаться при обычной, в общем-то, беседе с капитаном милиции. И хотя он пытался держать себя в руках, я чувствовал, как Розин на самом деле сильно нервничает. И сейчас я думаю, что убийство Воронова как-то связано с Розиным. Доказательств у меня нет, а вот интуиция подсказывает, что и на этот раз кто-то выводит Розина из-под удара, как и десять лет назад.

— Понятно. Розин… Чем он сейчас занимается, не известно? — спросил Тимофеев.

— Я не знаю. Другими делами завалили.

— Что будем делать, командир? — спросил Шепель.

Александр взглянул на него:

— То, что не сделали правоохранительные органы в лице представителей местного Следственного комитета. Еще раз и более детально осмотрим место убийства Воронина и территорию за железнодорожным полотном. Глядишь, и найдем что-нибудь.

— Если повезет.

— Если смотреть хорошо будем.

Локтев спросил, оживившись:

— Вы возьмете меня с собой?

— А куда ж мы без вас, капитан? — ответил Шепель. — Вы ж сыщик, мы специалисты в другой области. Куда ехать?

Тимохин кивнул Локтеву:

— Показывайте дорогу, капитан!

«Ленд Ровер» въехал в деревню. У заросшего осокой пруда капитан милиции спросил Тимохина:

— С бомжами разговаривать будете?

Полковник спецназа отрицательно покачал головой:

— Нет. Ничего нового они нам не скажут, поэтому не будем терять время. Показывайте, где тропа к платформе.

Локтев указал на крайний через поле дом у самой лесополосы:

— Там живет бабуля, к которой ехал Воронов; от дома и начинается тропа к платформе.

— И сколько не дошел до своей бабули Воронов? — спросил Шепель:

— Двести восемьдесят метров.

— Чтобы не светиться, проедем деревню и свернем влево, там где-нибудь в кустах остановимся, — сказал Тимохин.

Капитан подсказал:

— Можно в балку спуститься, она пологая, глубокая, широкая, за огородами, для внедорожника вполне проходимая.