«А ведь Хейди прекрасно понимала, что сегодня перед тобой предстанет уже совершенно иная Мария „Форонофа”, – вдруг открыл для себя Власов. – Знала Биленберг о зафронтовых вояжах Марии за линию фронта, о наградах, добытых вовсе не тем, чем очень часто добывали их себе походно-полевые жены многих комбатов и комдивов. О ее эсэсовском генерале знала… Поэтому и свела нас только для того, чтобы… окончательно развести. При этом была уверена, что совершенно ничем не рискует».

Оставшись в одиночестве, генерал один за другим опустошил два бокала вина, и, почувствовав, что основательно пьянеет, решил: теперь он может предстать и перед Хейди Биленберг.

– Простите, капитан, – покаялся он, вновь увидев в прихожей Штрик-Штрикфельдта. – Я ведь не знал, что вы давно успели предупредить Хейди о существовании Вороновой.

– Только потому, что меня попросили подготовить фрау Биленберг к восприятию этой информации, которая, так или иначе, дошла бы до нее.

– Не спрашиваю, кто именно попросил вас об этом.

– Имя этого человека лучше не выяснять.

«Значит, речь идет о Гиммлере», – догадался командарм. – Из знакомых Биленберг только он знал о существовании поварихи Вороновой, и только он мог попросить, а точнее, приказать Штрик-Штрикфельдту подготовить ревнивую Хейди к появлению соперницы.

– Считайте, что вы, капитан, поступили правильно.

– Будь я чуть набожнее – перекрестился бы. Я-то как раз боялся, что этим своим предупреждением подставляю вас. Когда мужчина оказывается между двумя женщинами, это пострашнее, чем на передовой, на голой равнине, под перекрестным огнем.

– Но я-то прошу прощения не потому, что вы – германский офицер, а потому…

– …Что это сделано было деликатно и по-мужски, – примирительно довершил Штрик-Штрикфельдт. – Кстати, нам, господин генерал, тоже пора уезжать.

Власов непонимающе уставился на капитана, пытаясь понять, о чем идет речь.

– Почему вы считаете, что пора? И куда мы должны уезжать?

– Париж нас пока не ждет, поэтому придется обойтись Дабендорфом. Дня на три-четыре, не больше. Впрочем, кто способен предсказать, как там все сложится.

– Только не убеждайте меня, что не знали об этом задолго до появления здесь Вороновой.

– Не хотелось портить вам свидание, господин генерал.

– Что тоже по-мужски.

– Отъезжаем через двадцать минут. Иначе не успеем к поезду. Машина уже ждет нас. Я помогу перенести вещи.

– Но не могу же я покинуть это богоугодное заведение, не попрощавшись с Хейди.

Капитан задумчиво и сугубо по-русски почесал затылок.

– Может, в данной ситуации будет лучше – не попрощавшись? Взять и уехать, а потом позвонить, написать. Пригласить в Дабендорф. Две женщины в течение получаса – это, извините, господин генерал, и вне постели тяжеловато.

– Так-то оно так, но потом это уже будет совершенно иной разговор. Поэтому лучше сейчас.

– Как минимум десять минут у вас еще найдется, – пожал плечами Штрик-Штрикфельдт. – Но задерживаться не стоит.

– В Дабендорфе что-то произошло? Или, может, в Берлине? По-моему, вы нервничаете, капитан.

– Нервничаю не я, а известный вам абверовский генерал Гелен.

– Он-то с какой стати? Теперь мы – вооруженная сила, и наша боеспособность…

– Простите, господин генерал, однако генерал Гелен уже неоднократно выражал неудовольствие вашим длительным отсутствием в штабе РОА и частыми поездками в эту хранимую Богом долину. И точно так же неоднократно Гелен требовал от меня объяснений по этому поводу.

– Почему же вы молчали, в стремени, да на рыс-сях?!

– Думал, что он отвлечется на другие проблемы и на какое-то время забудет о нас с вами.

– И никуда он не денется, отвлечется. Но это тоже так, конфиденциально, – процедил Власов и решительно направился к двери, намереваясь тотчас же поговорить с Хейди.

Марию Воронову он уже потерял. Будет страшно, если в один и тот же день потеряет и другую женщину, которую здесь, в Германии, никакая другая ему не заменит. Поскольку такая замена попросту невозможна.

Уже выйдя во двор, Власов с удивлением обнаружил, что Мария все еще не уехала: она стояла у машины, опираясь рукой о капот, а по обе стороны от нее, словно изваяния, застыли – с автоматами наперевес – рослые эсэсовцы.

«Ждала, когда ты выйдешь, чтобы еще раз попрощаться, – истолковал это ее ожидание Власов. – Может, стоит подойти и еще раз предложить перевестись в РОА? Или, наоборот, поблагодарить, что она не согласилась переходить в твою армию, спасая тебя от ревности Хейди?»

И был крайне удивлен, что Мария не окликнула его, не помахала рукой. Едва завидев генерала, она демонстративно отвернулась, молча села в машину и уехала.