— Ты так редко стала бывать у нас... Я тебе сейчас дзыкка1 приготовлю,— старуха укрылась было в къабице, но Ханифа вскрикнула, и хозяйка вернулась к ней.— Что с тобой, дочь моя?

— Ой, не надо, Фарда. Меня ждет Бекмурза,— взмолилась девушка,— убьет он меня...

Но Фарда ничего и слышать не хотела. Она приоткрыла дверь во двор и крикнула:

— Сын!

— Здесь я!

— Сходи к Бекмурзе, а Ханифа пока останется у нас, она мне нужна.

— Хорошо,— отозвался Знаур.

Ханифа видела, как он сунул под мышку войлок и вышел на улицу. Ей вдруг представилось, как Фаризат в окно любуется Знауром, и она безотчетно прошла мимо хозяйки, чем немало удивила ее, но, опомнившись, остановилась и проговорила:

— Пойду я, а то Бекмурза рассердится на меня,— на ее длинных ресницах блеснули слезинки.

Старуха же думала о своем: «Внуков она подарит мне. О, очаг в моем доме никогда не потухнет... Бза обещал прийти к нам, но что-то его долго нет. Кого он выберет в сваты? Сам, наверное, пойдет к Каруаевым».

7

Петр шел по обочине обычным своим Шагом: он у него мелкий и спорый. С детства Петр не мог ходить медленно. Оттого в пути бывал всегда один: уставали идти с ним люди. Ну а если случался незнакомый попутчик, то он, запыхавшись, поднимал кверху руки и говорил: «Ты уж беги, старик, мне спешить некуда».

Вот и ходил Петр по дорогам один со своими думами и заботами. А еще брал с собой в путь свою верную спутницу — суковатую палку, почерневшую и гладкую, словно ее долго полировали.

Старик в округе прослыл непоседой. И никто не удивлялся тому, что Петр отлучался из села. Частенько у него находились какие-то дела. Вот и этот раз он покинул дом, чтобы навестить надежных болгар и поговорить с ними насчет поручения сына. Гайдукам нужны деньги на оружие. А где их взять, как ни попросить у честных болгар. Пусть каждый поможет повстанцам, если желает погибели туркам.

Петр уже успел навестить дальнего родственника в Пародиме, заглянул к давнишнему другу в Згалинце. Те обещали ему в свою очередь сходить кое к кому в Боготе, Гривице. Ну а если поискать, так у кого-нибудь да отыщутся родственники и в древнем Тырнове, а то и в самой Софии.

На окраине Булгарени кто-то окликнул Петра, но он остановился не сразу.

— Эй, братец,' ты несешься, как будто бежишь от долгов!

Из виноградника вышел крестьянин примерно его лет, и Петр вынужден был подойти к нему: «Откуда ты взялся на мою голову? Успеть бы сегодня добраться домой».

— Добрый день,— приветствовал Петра крестьянин, обмахивая лицо длиннополой шляпой и широко надувая впалые щеки.

— Дай бог добра! — ответил Петр довольно неприветливо.

— Кажется, мы когда-то виделись с тобой,— произнес незнакомец, разглядывая путника.

— О да! Мы встречались, только не припомню где... Память уходит с годами.

— Уж не в гости ли спешишь? — допытывался крестьянин.

— Кто в наше время ходит в гости? С самого Габрово догоняю свою тень, а она, окаянная, несется впереди меня. Вот и привела меня сюда...

Крестьянин засмеялся раскатисто, видно, соскучился по шутке. Присев на землю, он пригласил и Петра.

— Садись, отдохни, а то от твоих царвулей пошел дым,— и, когда Петр сел, добавил: — Вас, габровцев, видно, одна мать родила, все такие жадные...

Он резко нагнулся, и рубаха на груди распахнулась: на шее болтался талисман от всех болезней и напастей — топорик величиной с большой ноготок. Застегнув рубаху на все пуговицы, крестьянин сорвал сухую травинку, пожевал ее и вытер губы, вынул из глубокого кармана просторных шаровар сырницу, не открывая, предложил:

— Отведай, оно с усталости неплохо обмануть голод. Да ты не стесняйся, мы не то, что габровцы.

Скосив взгляд на сморщенное лицо собеседника, Петр проговорил:

— За угощение спасибо. А ты вот что... Послушай, добрый человек, одолжи мне один флорин,—не спуская взгляда с крестьянина, Петр почесал пальцем загорелый нос.

Крестьянин удивленно посмотрел на Петра, присвистнув, ударил его по плечу и откинулся назад. Он долго смеялся, а потом, вытирая слезы, проговорил;

— Да где взять сиромаху1 столько денег? Ты, оказывается, непрочь и пошутить!

— Никак твой дед родился в Габрово? Ты такой же жадный, как и все габровцы. Что ты скажешь на это?