За сто десять лет жизни на Миреме Саян с друзьями так и не превратились в дряхлых старцев с длинными седыми бородами, обвислыми щеками и полным комплектом старческих болезней. Внешне они застряли между тридцатью и сорока годами. Пусть невечная молодость, зато вечная зрелость точно. Вместе с волосами без единого седого волоса, подтянутой кожей и пружинистой походкой никуда не делось физическое влечение к женщине. Но… Оставаясь полноценным мужчиной, Саяну, да и друзьям тоже, так и не довелось стать полноценными отцами.

Ужаснее всего было хоронить первых по-настоящему любимых жён. Ягису довелось пройти через этот кошмар дважды. Именно тогда, стоя возле погребального костра любимой Инсы, Саян решил больше никогда не жениться. И тогда же впервые возблагодарил Великого Создателя за то, что не дал ему детей. Провожать на тот свет тех, кто должен остаться на этом свете после тебя – было бы слишком тяжёлым испытанием.

Но жизнь всё равно взяла свое. Лет через десять в доме появилась сначала одна сожительница, ещё через десять вторая, ещё через десять третья и так далее. Так появился обычай через каждые десять – пятнадцать лет приводить в дом новую женщину, обычно вдову с детьми. Обрекать сожительницу на бездетность абсолютно не захотелось.

Так и пошло. От четырёх до шести женщин разного возраста делят с Саяном постель и обслуживают его дом. Между собой друзья называют их то наложницами, то служанками, иногда просто сожительницами. Но суть всех этих названий одна – неполноценная жена.

– Ну а теперь, друзья мои, - довольный сам собой, Ансив улыбнулся, - Обещанный сюрприз.

В беседку вновь вошла угора Схита. С деревянного подноса на стол служанка быстро переставила три чашки в маленьких блюдцах, золотые ложечки, овальную вазочку с лесным мёдом и большой пузатый чайник. Из широкого носика струится пар. Ансив лично разлил по чашкам пахучий тёмный напиток.

Ягис потянул носом и удивлённо воскликнул:

– Превеликий Создатель, это же …чай!

– Да будет благословлён хозяин этого дома! – Саян быстренько запустил ложечку в сладкий мёд.

Ансив, весьма довольный произведённым эффектом, великодушно подтвердил:

– Он самый.

Саян, немилосердно дуя в дымящую чашку и всё равно обжигая губы, сделал первый глоток… Блаженство! Давно позабытый вкус. Вкус детства, маленькой кухни и любимой мамы, разливающей терпкий чай. За первой чашкой последовала вторая, потом третья, а там и четвёртая будет.

Не так давно казалось, что знакомый с детства напиток ушёл навсегда. Ансив лично перепробовал все местные травы. Но, в конечном итоге, пришлось остановиться на тёртой и высушенной морковке. Вкус, конечно, не тот, но всё лучше кипяченой воды. И вот теперь… Такое счастье!

– Колись! Где достал? – Ягис до краёв наполнил очередную чашечку.

– Ну… Где достал догадаться не трудно, - Ансив зачерпнул ложечкой мёд.

– У менга выменял? – сообразил Ягис.

– У него. У кого же ещё? – ответил Ансив. – В первый день я до смерти загонял уважаемого купца. На второй день, для бодрости и поддержания духа, утус Типат приказал простолюдину заварить какую-то травку. Пахучая такая. Отвар получился тёмным, тягучим. Он мне сразу показался до жути знакомым.

– Чифирь! – воскликнул Ягис. – Неужели уважаемый Типат бухал самый настоящий чифирь?

– Он самый, - легко согласился Ансив. – Помнится, как-то раз ты нас угостил им. Дрянь страшная. Мозги в трубочку сворачивает. Я ещё тогда до утра заснуть не смог.

Ягис довольно улыбнулся.

– Утус Типат ещё тот ипохондрик, - Ансив сделал маленький глоток и поставил чашку на блюдце. – Ну а дальше дело техники: я купил у него весь запас чудесных листьев.

– И насколько же утус Типат любит болеть? – Саян налил пятую по счёту чашку ароматного чая.

– К сожалению, не очень: кулёк грамм на шестьсот. Но, по моей личной просьбе, менг пообещал привезти гораздо больше, – Ансив вновь поднял чашку с чаем.

– Кстати, о менге, – Ягис зачерпнул ложечкой мёд. – Саян, всё забываю спросить: на кой чёрт ты велел тащить этого менга в свой кабинет, да ещё ждать заставил?

– А вот на тот и велел, – Саян опустил полупустую чашку на стол. – Менги до сих пор считают нас, людей, дремучими дикарями. По их твёрдому убеждению, мы до сих пор носим задрипанные шкуры и с дикими воплями гоняемся за несчастными животными.

– Да и бог с ними! Пусть думают, что хотят. Нам-то что? – отмахнулся Ягис.

– Э, нет… – Саян упрямо качнул головой. – Репутация вещь очень полезная. Менги – враги. Заставить врага уважать себя – залог победы над ним. Своего я добился: уведенное в крепости и возле неё, а особенно в моём кабинете, потрясло менга. Он обратился ко мне на «витус». Сам того не желая, утус Типат стал соблюдать правила этикета, словно перед ним не дикарь, а сам Великий Князь.

– Ну и что? Ко мне от тоже на «витус». Что здесь такого? – Ансив поднёс чашку к губам, но так и не отпил из неё.