При виде двух девушек на плечах жилистого парня толпа дикарей на площади забурлила ещё больше. То тут, то там раздались раскаты хохота. Люди, освобождая проход, разбежались в стороны. Группа парней, человек двадцать или чуть больше, остановилась в углу возле медного гонка. Но двое из них пробежали куда-то дальше. Куда именно непонятно, молодые люди скрылись за углом резиденции.

Витус Саян, пользуясь паузой, продолжил объяснение:

– Пришлось упорядочить новоявленный обычай. Чтобы капище более не оскверняли, определил специальное место для драки, как раз там, где сейчас жених с друзьями стоят. Все участники непременно обнажены по пояс, и чтобы никакого оружия. С этим строго. Крови и так будет предостаточно.

Убежавшие в сторону дикари быстро вернулись, но не одни. Словно куль с мукой, в угол с медным гонгом они притащили тощего чудно одетого во всё чёрное и длинное человека. Столь бесцеремонное обращение для тощего не в новинку. Смешно размахивая деревянной ложкой, дикарь в чёрном заверещал тугим от важности голосом.

– Служитель капища следит за правильностью проведения обычая, – на ходу объясняет витус Саян. – Друзья жениха вытащили его прямо из-за обеденного стола. А то, ведь, он минут десять, не меньше, до капища бы шёл. А так уже расспрашивает жениха и невесту, то есть невест.

Служитель капища выяснил, что хотел. Медленно, наслаждаясь каждым мгновеньем, дикарь в чёрном зачерпнул из нижнего ведра полный ковш воды. А! Теперь понятно назначение треугольного ведра возле гонга – самые обычные водяные часы. Служитель, боясь пролить хотя бы каплю, наполнил водяные часы. Вода, отмеряя время тоненькой струйкой, полилась в нижнее ведро. Эмоциональное напряжение на площади растёт всё больше и больше. Жених нервно сжимает кулаки и тревожно оглядывается по сторонам. Кажется, ещё миг, и между дикарями засверкают огненные искры.

Не иначе, сейчас начнётся обычная собачья свара, тупая и грязная. Типат скривился от отвращения. Подобную драку как-то раз довелось наблюдать в дешёвом кабаке, до сих пор противно. Посетители, дремучие крестьяне, что-то не поделили с городским отребьем. Громкая ссора моментально переросла во всеобщую потасовку. Не прошло и минуты, как простолюдины смешались в одну большую кучу. Кто кого бьёт, чем и как – совершенно непонятно.

Молодые дикари встали плотным полукольцом вокруг невест и служителя в два рядя. Странно! Задача друзей жениха во что бы то ни стало не дать родственникам отбить девушек. Похоже… Типат прищурился. Собачей свары не будет. Тем более интересно.

Что-то девушки не похожи на насильно уведённых под венец. На обоих красивые длинные платья и через чур опрятные передники. В длинные косы вплетены цветные ленточки. Молодые дикарки задорно шушукаются между собой и ни малейшего намёка на попытку сбежать. Типат печально вздохнул. За каждую из них на аукционе отвалили бы огромную кучу денег. И не серебром, а золотом.

Толпа дикарей опять взволновано загудела.

– Бегут! Бегут! – восторженно закричал витус Саян.

На той же улице, откуда прибежал жених с друзьями, показалась ещё одна толпа обнажённых по пояс дикарей, но на этот раз зрелые мужики. Молодых очень мало. Заросшие усами и бородами лица, грубые мозолистые руки, литые мускулы, у многих растрёпанные гривы тронула седина. Зрители, пропуская родственников невест, прыснули в разные стороны.

– Гляди, Укар, дочерей проспал; пока зевал, брюхо чеса, Рапс обоих украл; ещё поспит и третью дочь проспит, - торопливо заговорил витус Саян. – А вот что кричат родственники невест: дочерей не отдадим, а в лоб дадим; не зли отца, а то не видать венца; береги лицо, а то мать не узнает…

Не добежав трёх-четырёх метров, родственники остановились и быстро выстроились в маленькую фалангу. Продолжая кричать что-то грозное и весёлое, родственники двинулись на друзей жениха. Сдавленный рык десятков глоток на миг перебил возбуждённый гомон зрителей. Защитники невест дрогнули, строй чуть прогнулся назад, но выстоял. В ход пошли кулаки, локти и даже лбы. Удары. Блоки. Повороты. Толчки. Руки и головы быстро слились нечто живое и бесформенное. Очень быстро лица и тела дикарей покрылись красными пятнами.

Из толпы возбуждённых зрителей полилась музыка. Сначала быстро-быстро застучал гулкий барабан. С другого края площади ритм подхватила звонкая дудка. Потом ещё дудка, барабан, бубенец, и вот уже небольшой оркестр задаёт бешенный ритм. По сторонам разлетается простой, но задорный мотив. Дикари-музыканты стараются от души.

Ленивая вода еле-еле ползёт сквозь дырку в треугольном ведре. С каждой каплей напряжение на площади растёт всё больше и больше. В ритм примитивному оркестру дикари лупят друг друга.

Шум. Треск. Гам. Молодёжь стоит крепко. Но родственники невест уверенно напирают. Кажется, будто строй друзей вот-вот лопнет. Зрители восторженно воют. Ещё! Ещё чуток!

Родственник невест, тощий, но невероятно высокий парень, прорвался таки сквозь строй друзей. И как только умудрился? Но, не сделав и шага, тощий дикарь споткнулся на ровном месте и рухнул прямо наземь, но не растерялся. Вытянув длинные руки, дикарь упорно пытается схватить невест крючковатыми пальцами за лодыжки. Дикарки дружно заверещали и смешно запрыгали на месте. Левая девица несколько раз толкнула плечом недовольного служителя в чёрном.