В этот раз ему тоже было не до вежливых приветствий и правил этикета.

Садовников выхватил пистолет и навел его на ухоженную фешенебельную мордашку:

– В машину!

К чести дамы, она не стушевалась и восприняла ствол в дрожащий руках сталкера как само собой разумеющееся.

– А я, по-твоему, что здесь делаю? Убери пушку, дурень! Я спасаю твою задницу! – Она открыла заднюю дверцу джипа, повернулась к Садовникову: – Чего вы ждете? Одобрения патрульных?

Сталкер сунул пистолет в кобуру, подвел Гаечку к машине и помог раненой устроиться на сиденье. Белокурая дама с неудовольствием наблюдала за его действиями, – видимо, ее беспокоила чистота чехлов.

Закончив с Гаечкой, Садовников повернулся к хозяйке джипа:

– Ты кто?

– Меня зовут Анна. Я – начальник центра общественных связей при корпусе UFOR, – быстро проговорила она, садясь за руль.

Садовников оббежал джип и запрыгнул на соседнее сиденье. Дама вдавила педаль газа, машина рванула с места в карьер, Гаечка застонала.

– Как ты нас нашла?

– А я тебя и не теряла. В конце концов, не так трудно заметить двух человек, когда они битый час почти в открытую идут по пустырям Зоны. Дальше – дело техники.

– Зачем помогаешь?

Анна бросила на сталкера быстрый взгляд.

– Я помогу тебе, ты поможешь мне.

– Почему ты так уверена?

Дама прыснула.

– Ну и вопросы! Потому что ты уже в капкане. Если еще не заметил, это – служебная машина UFOR. И диктофон здесь – встроенный. Работает, да. Я могу дать делу законный оборот, тогда тебе не помогут ни бандиты, ни сенатор, ни друзья из спецслужб. А могу предложить выгодную сделку. И, пожалуйста, не угрожай больше пушкой. Вздумаешь сделать мне больно – и тогда конец тебе и всем, кого ты знал.

– Ой, боюсь-боюсь… – пробурчал, глядя в сторону, Садовников. Аромат дорогого парфюма Анны назойливо лез в нос и раздражал. Сталкер бы вышвырнул сотрудницу UFOR из салона, наплевав на угрозы, но была проблема – он совсем не умел водить машину.

– Куда ее? – Анна поглядела на Гаечку в зеркало заднего вида.

Действительно – куда? Если по уму – то к Потрошителю. Но если так, то он раскроет единственного хирурга, который оказывает реальную помощь сталкерам, не задавая лишних вопросов. Этой… шпионской подстилке знать о Потрошителе не стоит, это однозначно.

– Долго думаешь, – сказала Анна, очевидно плохо представляя, каково это – больше суток провести в Зоне на ногах, без сна, и вдобавок – вынести на себе раненого. – Предлагаю – в наш госпиталь. Там и врачи – иностранцы, и оборудование самое новое – не совок какой-нибудь.

– Слышь, ты, кукла крашеная! Кто тут из нас совок? – вспылил Садовников.

– Я спишу твою грубость на стресс после посещения Зоны, – прошипела Анна. – Куда ее везти? Быстрее! Не хватало еще, чтоб она умерла у меня на заднем сиденье!

Садовников подхватил рюкзак, вытряхнул его содержимое на колени. Под ноги на резиновый коврик упал контейнер с хабаром, и Анна бросила на него испуганный взгляд. Сталкер про себя отметил, что сотрудница UFOR даже не моргнула при виде наведенного пистолета, а вот от хабара… или даже не от хабара – от контейнера, в котором тот мог храниться, ее проняло. Боялась важная штучка Зоны. Боялась и, возможно, ненавидела.

Телефон был, как сталкер и предполагал, под остальными вещами.

– Эй, нет-нет! – Анна выпучила глаза. – Никаких звонков! Людям Шимченко – тем более!

Садовников выматерился и врезал кулаком по приборной панели. Включился музыкальный плеер, зазвучал в колонках сладкий голосок Джастина Бибера.

– Как ты себя ведешь! – Анна нервным движением вырубила плеер.

Если обратиться за помощью к Филе нельзя… то кто же остается? Штырь? Садовников задумался, кусая пыльные и горькие волосы бороды.

Нет, Штырь отпадает. Для него раненый человек – обуза. Он, скорее, собственноручно вобьет в глаз Гаечки свою знаменитую заточку, чем ударит палец о палец, чтобы ей помочь.

– Через десять минут мы будем в Новосибе, – сказала Анна. – Ближайшая больница «Скорой помощи» в Первомайском районе. Твою подругу придется оставить рядом. А ты вызовешь врачей. Идет?

Сталкер не ответил. Собирая вещи в рюкзак, он обнаружил свой блокнот. Тот самый блокнот с никчемными размышлениями о Зоне, который он пожертвовал Хабардалу. Находка ввела Садовникова в ступор. Он глупо заулыбался, сворачивая и разворачивая блокнот в трубку. Зона снова сыграла с ним шутку, и вряд ли – добрую.