– Да, вы правы.

– Вы умный юноша, Жак де Тресс. Скажите… Могу ли я вам довериться?

– Разумеется, ваше сиятельство! Я буду счастлив помочь вам!

– Признаться, мое желание познакомиться с шевалье де Брегом основано не только на женском любопытстве. Дело в том, что он известен деяниями… – она запнулась, – о которых мне рассказывал отец Раймонд. Возможно, я не права, а мои тревоги лишены всякой основы, но тем не менее мне хотелось бы встретиться с этим человеком и попросить у него совета в одном весьма щекотливом деле.

– Могу поговорить с ним…

– Это будет неучтиво с моей стороны, – сказала графиня. – Отправлю ему приглашение.

– Написать ему письмо?

– Нет, не нужно. Я это сделаю сама.

– Да, конечно… – растерялся я.

– Ступайте, Жак, – улыбнулась графиня. – Займитесь моей обычной перепиской.

Вечером, закончив трудиться, я вышел из дома и огляделся. После памятного разговора с Ван Арконом стал внимательнее наблюдать за соседними улицами, а тем паче переулками, где могли прятаться злоумышленники. Не обнаружив ничего подозрительного, направился в «Королевскую охоту», размышляя о графине, а если быть точным, то о деле, которое она хотела обсудить с Орландо де Брегом.

Когда я вошел в заведение, то обнаружил пустой зал и Гая Григориуса, который тяжело вздыхал, наблюдая это запустение в делах, грозящее нанести урон его заработкам. Он поздоровался, уныло подпер щеку рукой и кивнул:

– Одних убытков сколько терпим, прости меня, Господи!

– Это тяжелое время, мастер… – заметил я.

– Для кого, позвольте спросить? – покосился мастер Григориус. – Для питухов [18] , кои вдруг озаботились своей душой? Эх… Вы будете ужинать?

– С удовольствием.

– Джори… – протянул мастер Гай. – Джо-о-ри!

– Да, хозяин! – Из дверей кухни выскочил здоровенный малый, подвизающийся в этом заведении в скромной роли поваренка, а заодно и вышибалы.

– Пулярка готова?

– Нет, хозяин!

– Тогда какого дьявола ты здесь делаешь, бездельник?

– Так это… – растерялся Джори. – Вы же меня звали?

– Я звал тебя с пуляркой. Без нее… – вздохнул Гай, – без нее ты мне и даром не нужен.

Поваренок захлопал глазами, но потом решил не искушать судьбу и быстро ретировался на кухню.

– Кстати, – спросил я, – вы сегодня не видели шевалье де Брега?

– Видел, – кивнул Григориус, – во время утренней трапезы. Он изволил скушать жирного каплуна и выпить бутылку вина. Собирался отправиться в святую обитель, дабы навестить отца настоятеля, да хранит Господь нашего аббата! Прикажете подавать ужин?

– Признаться, я изрядно проголодался, – кивнул я.

– Вот и славно. Джори! Джори, бездельник ты эдакий!

– Вы что-нибудь знаете про это послание? – спросил меня де Брег, держа в руках письмо от графини де Фуа. Он получил его на следующий день и заявился ко мне поздним вечером, когда узкие городские улочки уже погружались в сумерки, а добропорядочные христиане готовились отойти ко сну.

– Знал о намерениях графини его написать, но ничего не знаю о содержании, – ответил я.

– Одевайтесь, сударь.

– Зачем? – вытаращился я.

– Черт побери, Жак! Неужели вы полагаете, что я осмелюсь нанести первый визит этой благородной даме без человека, который может меня представить?!

– Мы пойдем сейчас?

– Именно сейчас! Дело, как понимаю, не терпит отлагательств. – Он нахмурился и дернул щекой. – Жак де Тресс, вы долго будете пялиться на меня, словно на куртизанку в трактире?! Одевайтесь, раздери вас дьявол!

Мне ничего не оставалось, как одеться, взять оружие и последовать за шевалье де Брегом. Признаться, он выглядел изрядно взволнованным. Я даже не решался что-то спрашивать, понимая, как он волнуется перед этим визитом. Увидеть женщину, ради которой ты пошел на такие жертвы… Женщину, которую продолжал любить все это время. Мысли перебил де Брег. Он шел быстрым шагом, но успевал рассказать новости, которые не просто удивляли, а откровенно поражали!

– Жак, вы знаете, что…

Признаться, когда шевалье де Брег произнес это имя, мне показалось, что я ослышался или, погруженный в раздумья, неправильно его понял.

– Что?!!

– Эх, Жак, Жак… Вы славный малый, но, видит Бог, очень плохой секретарь. Пусть это и прозвучит грубо, но вы обязаны знать о делах и бедах графини лучше, чем она сама! Знать и предупреждать всевозможные неурядицы, которые могут повлиять на ее жизнь. Соблазнить служанку, переспать со всеми белошвейками и прочими девами, которым хорошо известны домашние новости. Ладно, не обижайтесь! Понимаю, что у вас было недостаточно времени, дабы обращать внимание на что-либо еще, кроме бумаг и писем.