Шрифт:
Понимал, что эти слова прозвучат жестоко, но спросил. Шевалье не ответил. Посмотрел на небо и пришпорил гнедого. Нас ждал Баксвэр…
Возвращение в город как-то стерлось из моей памяти. Помню лишь начищенные кирасы городских стражников. Вопреки обыкновению, их было изрядное количество не только у врат Баксвэра, но и на улицах. Хмурые и напряженные лица людей, хриплая брань уличных зевак, причитания нищих и визгливые крики старух – даже эти привычные голоса были другими. Они стали осторожными. Люди вели себя так, словно кто-то стоял у них за спиной, поджидая, чтобы схватить за рваный воротник и оттащить в городскую управу.
Думал, что шевалье направится к святой обители, но он повернул в сторону заведения мастера Григориуса. Разумно. Нам бы не мешало узнать свежие городские новости. Лошади медленно шли по улице, а мерный стук копыт отражался от стен домов и добавлял уныния в картину всеобщей настороженности и страха…
– Ты слышишь?! – наставлял мастер Григориус своего поваренка. – Каплуны и карпы определенно не поймут, если останутся без должного пригляда! Стоит лишь отвернуться, как эти создания, призванные услаждать изысканный вкус посетителей, так и норовят подгореть! Подгореть, раздери их дьявол, словно ниспосланы на мою голову слугами нечистого!
– Мастер, я вижу, вы изрядно расстроены? – сказал де Брег, устраиваясь за столом.
– Добрый день, господа! – хмуро отозвался мастер. – Рад вашему возвращению! Как тут не быть расстроенным, если весь мир сошел с ума?!
– Вы о каплунах или о покушении на святых отцов?
– Какая, к дьяволу, разница?! О покушении… Да, и о нем тоже! Где это видано, позвольте узнать, чтобы месса заканчивалась подобным кровопролитием? Де Брег, поверьте мне на слово, но грядет конец света! Вы будете обедать?
– Разумеется. Если успеем.
– Куда-то торопитесь? – покосился мастер Гай.
– Вы упомянули о конце света.
– К дьяволу конец света! Пока я вас не накормлю, он точно не начнется.
– Ну и слава Всевышнему. Нет греха тяжелее, чем подыхать с пустым брюхом.
Когда стол был накрыт, а мастер Григориус немного успокоился, осознав, что не даст нам умереть голодными, де Брег вернулся к печальным городским новостям:
– Сержант говорил, что отец настоятель при смерти?
– Да, я тоже слышал эти прискорбные слухи. – Мастер осенил себя крестным знамением и выругался. – Во здравие аббата и его преподобия проводят ежедневные мессы, но что толку? В каплунах на моей кухне больше святости и смирения, чем в рабах Божьих, кои возносят молитвы Господу нашему Иисусу Христу. Настоятель прекрасный священник, но скверный управитель, коль развел в своем монастыре подобные вольности. Я уже не говорю про отца Раймонда, который искал грешников не там, где подобает искать подобную нечисть!
Судя по всему, мастер Гай и правда был здорово расстроен случившимся. Он яростно обрушивался на всех подряд, призывая кары небесные на головы нечестивцев, кои посмели поднять руку на святых отцов, а заодно обвиняя городские власти, изображающие – по его словам – собачью свадьбу.
– Шериф гарцует по улицам, словно на Баксвэр напали сарацины! Требует прекратить слухи, поймать зачинщиков и смутьянов. Проклятые бездельники, прости меня, Господи! Я сам бы прогулялся в Святой Трибунал, дабы объяснить, где следует искать безбожников и вероотступников, но эти братья вечно заняты заготовкой дров для сжигания какой-нибудь тупой и склочной бабы, по ошибке обвиненной в связях с нечистым!
Глава 47
Несколько дней я не выходил из дома. Отсыпался, наслаждался домашней стряпней Магды, весьма скептически оцениваемой Орландо де Брегом, и уже в который раз слушал рассказы Пьера, прерываемые его тяжелыми вздохами, когда он добирался до описания печальных событий. Если верить повествованию, на святых отцов обрушились строительные леса, возведенные для ремонта монастырской стены. В завале погибли пять человек, среди которых были два горожанина, один монах из монастыря Святой Женевьевы и два служителя Святого Трибунала. Сильно ранены около десяти человек, в том числе отец Хьюго и его преподобие отец Раймонд.
– Люди поговаривают, – прошептал Пьер и оглянулся по сторонам, – что это был заговор.
– Что ты такое говоришь, глупец! Кто осмелится покуситься на жизнь святых отцов, кои своей благостью ограждают наши земли от скверны и пекутся о спасении наших душ?!
– Так-то оно так, сударь! Только вот люди… – Он вздохнул и развел руками.
– Что люди?
– Говорят…
– Прости меня, Господи! – не выдержал я. – Дурья твоя башка! Плетей захотел?
– Боже меня упаси! – Он перекрестился. – За что, сударь?