Дмитрий гладит меня по спине в течение просмотра фильма, но внезапно его рука останавливается. Он приподнимается на локтях и выключает телевизор.

– Мне нужно с тобой серьезно поговорить, - говорит он охрипшим голосом.

Я тяжело вздыхаю: никогда, ни в коем случае не доверяйте людям, которые произносят эту фразу.

– В чем дело?
– я сажусь, потирая глаза.

Дмитрий располагается напротив меня. Какое-то время он молчит, мне мерещится, что время остановилось. Он смотрит в одну точку, не двигаясь, признаться, меня пугает такая сосредоточенность.

– Элеонора намекнула, что пора сделать тебе предложение, - выпаливает он.

Должно быть, вся краска сошла с моего лица, когда слова слетели с его губ, потому как Дмитрий придвигается ближе.

– А ты этого хочешь?
– с осторожностью спрашиваю я.

– Нет, - ничуть не смутившись, отвечает Безлицый.

Я слегка шлепаю его по руке.

– Мог бы и соврать ради приличия, - в ответ на мои причитания на его лице появляется ухмылка.

– В чем смысл лжи, когда можно сказать правду?
– Дмитрий берет меня за руки и притягивает к себе.
– Ну, так что, выйдешь за меня?

Я щипаю его за руку, и он вздрагивает.

– Это еще за что?

– За то, что не хочешь на мне жениться, - я вожу пальцами, вырисовывая невидимые узоры на его груди.

– Справедливо, - он ловит мои запястья, заставляя посмотреть ему в глаза.
– Ты согласна?

Я поддаюсь вперед и в сантиметре от его губ шепчу:

– Я подумаю.

Во время заседания суда шумно. Несмотря на предпринятые меры по охране, здание окружено представителями СМИ. Неудивительно, что последнюю неделю новость, о забастовке плавно перешедший в мятеж, маячит на первых страницах газет, а организованный побег Алекса только добавляет жару.

Элеонора настояла на том, чтобы я держалась подальше от зала суда, так как она не желает, чтобы меня кто-либо заметил, наверняка, здесь присутствуют, как она выразилась, шестерки Мятежников, которым нужно узнать о судьбе своих сообщников. Жаль, что она и не догадывается, как близка к одной из них. Так или иначе, я остаюсь в холле, в качестве охранника, как и несколько других военнослужащих. Не сомневаюсь в правоте Элеоноры, пусть я не замечаю ни одного из знакомых Мятежников, уверена, что кто-нибудь незаметный собирает информацию, пока ведется суд.

Я не сильно напряжена из-за происходящего, наверное, потому как уже знаю, чем все это кончится.

Чистилище.

Очень странно вспоминать о нем. Раньше я воспринимала его, как место, где прервалась моя жизнь, а сейчас понимаю, что именно там, она началась.

Секунды превращаются в минуты, а те в свою очередь - в часы. Сомнения медленно подползают по мраморному полу, крепко цепляясь за меня своими когтями. Я переговариваюсь с другими рядовыми, пока мы дежурим в холле, никого не впуская внутрь здания. Они делятся своими предположениями, я же стараюсь не показывать своего волнения, когда замечаю, что стрелки часов переваливают за полдень.

Понятия не имею, что можно обсуждать на протяжении нескольких часов. Я падаю в одно из кожаных кресел и закрываю глаза, как раз в этот момент доносятся шаги и голоса. Я подскакиваю, когда вижу, что люди спускаются со второго этажа, где проходило слушание.

Поток измотанных и напряженных слушателей, присяжных и допущенных к слушанию журналистов в полном онемении покидает здание не сразу. Я отхожу к стене, стараясь найти в толпе Дмитрия. Шум, поднятый вопросами и бурными обсуждениями, не доставляет ничего кроме головной боли.

Чья-то рука ловит меня за локоть, когда я собираюсь пройти к лестнице. Я поворачиваюсь и вижу бледное лицо Безлицего.

– Элеонора добилась, чего хотела, - бормочет он.
– Их признали виновными.

Его тон не сулит ничего хорошего, я читаю тревогу в его глазах, но не подаю виду, лишь пожимаю плечами.

– Разумеется, они напали на нас, значит, виновны, - мой голос звучит отстраненно, я морщусь, понимая, что каждое лживое слово отравляет все настоящее, что есть между нами.
– Ты даже был ранен, эти Мятежники заслуживают того, чтобы их отправили в Чистилище.

Дмитрий берет меня за руку и отводит в сторону. Он взволнован, а это очень плохой знак.

– В этом вся проблема, - тихо говорит он.
– Элеонора не ведает, что творит, она договорилась с судьей. Виновных казнят.

– Вы должны что-то предпринять!

Битый час пытаюсь добиться понимания Мятежников, если они ничего не сделают, обвиняемых казнят, как выяснилось, из тринадцати оставшихся под стражей, двое не имеют никакого отношения к повстанческой организации.