Он открыл рот.

– Что, разве не так? А если так, то это нечестный и порочно субъективный подход. – Я уже завелась и не собиралась останавливаться. – И не говори мне тогда, что я должна забыть свои прошлые решения и поступки, если сам отказываешься сделать то же самое!

Джейс откинулся на спинку сиденья, и его кадык заходил ходуном, словно он искал правильные слова, но никак не находил.

– Вот черт. Ты меня подловила.

– Да, черт возьми.

Уголок его губ приподнялся, но во взгляде застыла печаль.

– Ты… тебе не нужно все это. – Он вскинул на меня глаза, казавшиеся грозовыми тучами. – Ты молода, и у тебя вся жизнь впереди.

Я подняла брови.

– При чем здесь это, черт возьми? Ты мне дорог, Джейс. Очень дорог. Понятно? И я хочу быть с тобой. – Мои щеки горели, но я продолжала: – Это так очевидно, но ты сам делаешь выбор и накручиваешь себя, принимая какие-то нелепые решения, даже не спрашивая меня или не замечая, что я чувствую при этом.

– И что ты чувствуешь, Тесс? – Его челюсть налилась тяжестью, а в глазах полыхнула раскаленная сталь. – Ты действительно хочешь быть со мной? После того, что узнала обо мне? И ты думаешь, это разумно, если мы будем вместе? И у нас начнутся отношения? И как быть, если ты привяжешься к Джеку?

Я прижала руки к груди.

– Почему ты не хочешь, чтобы я к нему привязывалась? Кажется, ты говорил, что из меня получился бы…

– Ты собираешься уехать, Тесс. Ты ведь не будешь торчать здесь. И будь я проклят, если мальчишка пострадает только потому, что тебе захотелось перепихнуться.

Я вздрогнула и дернулась назад. Слезы уже поднимались в горле и жгли глаза. Неужели он действительно так думал? После всех моих признаний? После всего, что он сказал и сделал для меня? Выходит, он подвел итог и решил, что мною движет только желание переспать с ним?

Сознание того, что именно так он думал обо мне, оказалось еще больнее, чем его отторжение.

– Знаешь что, Джейс? – Мой голос дрожал, но я не могла молчать. – То, что у тебя есть ребенок, которого воспитывают твои родители, и даже то, что ты боишься произнести имя его матери, не могло бы оттолкнуть меня или заставить думать о тебе по-другому. Но это сделают твое отношение ко мне и твои идиотские умозаключения.

В пятницу Джейс не пришел в класс.

Не скажу, что я очень удивилась, когда не увидела Джейса на лекции по музыке периода барокко. Вчерашняя дорога обратно в кампус прошла в напряженном молчании.

Но все, что я сказала ему, было правдой. Да, меня оглушила новость о том, что у Джека есть ребенок. Я ожидала чего угодно, только не этого. Задним умом все крепки, и дел он, конечно, наворотил, что ни говори. Но я не изменила своего отношения к нему. Ладно. Может быть, отчасти. Не стану скрывать, отныне я смотрела на него другими глазами. Черт подери, он был отцом! Еще никто из моих знакомых не обзавелся детьми, но его история не отпугнула меня и не остудила моих чувств. Разве что теперь я понимала, что отношения с ним будут не из легких.

Но они в любом случае не обещали безоблачного счастья.

У него был маленький сын, которому однажды он, возможно, скажет правду, и любая девушка Джейса должна смириться с этим и быть готовой к такому повороту. Кто знает, окажусь ли я этой девушкой, но шанса он мне все равно не дал.

Как я и сказала вчера, больше всего меня обидело то, как он судил обо мне. Думал, что я посмею вмешаться в жизнь Джека, не сознавая, какую травму нанесет ему мой внезапный отъезд.

На обратном пути мы то и дело встречались глазами, и он тут же отворачивался. «Прощай» – единственное, что я услышала от него, выходя из машины. И больше ни слова.

Мое сердце сжималось от боли.

Джейс не звонил, и я не хотела, как в прошлый раз, первой протягивать руку, чтобы вновь столкнуться с его холодным безразличием.

Джек – мой сын.

Пусть я выглядела глупой, но мое сердце обливалось кровью, когда я думала о нем. Несмотря на его свинское отношение ко мне, он любил этого мальчика и страдал от собственного выбора, который он сделал, когда сам еще был ребенком.

Так же, как и мой выбор до сих пор преследовал меня.

И оставался открытым вопрос об отсутствующей матери, о которой Джейс категорически отказывался говорить. Где она? Живет ли где-нибудь по соседству? И резкость в его голосе – не от разбитого ли сердца?

В груди кольнуло, и мне захотелось отхлестать себя по щекам. Как я могла ревновать к безымянной женщине? Но за этим определенно что-то скрывалось – что-то большое и значимое, – и я не могла отделаться от мысли, что его нежелание вступать в серьезные отношения с девушками в большей степени связано с ней, а не с Джеком.