Он похлопал ее по руке.

– Поверенные все оформят. Конечно, вам нужно многое обсудить с капралом Торном.

– Нет! – выпалила Кейт. – Я ничего не смогу ему рассказать. Он уехал по делам в Лондон, а перед его отъездом мы… то есть я разорвала помолвку.

Эван медленно выдохнул.

– Мне очень жаль, Кейт, искренне жаль, потому что вы переживаете из-за этого. Но я сам и вся наша семья… вряд ли мы будем горевать по этому поводу. Я очень рад, что вы приняли это решение до нашей беседы с миссис Феллоуз, а не после.

– Для беспокойства нет никаких причин, – заверила его Кейт. – Он бескорыстен и не станет претендовать ни на что, даже узнав, что вы собираетесь объявить меня членом своей семьи. Как только он узнает, что я настоящая леди, будет шарахаться от меня как черт от ладана.

Ей пришли на память слова Торна: «Если бы весь прошедший год я не считал тебя леди, то, уверяю, между нами все сложилось бы по-другому».

– Теперь, когда поверенные подтвердили мое родство, вам совсем ни к чему… придумывать какой-то другой способ, чтобы дать мне имя Грамерси, – добавила Кейт.

– Вы имеете в виду – жениться на вас?

Она кивнула. В первый раз они высказали эту идею вслух.

– Для вас это большое облегчение, я думаю. – Его глаза потеплели. – Что касается меня, то я не относился к этому как к жизненному краху.

Она съежилась, понадеявшись, что не нанесла ему обиду. Как ей показалось, Эван не испытывал к ней романтических чувств, однако… однако, после вчерашнего, что знает она о мужских чувствах?

– Извините, – пробормотала Кейт. – У меня и в мыслях не было, что я… что мы…

Эван принял ее неуклюжие извинения, успокаивающе помахав рукой.

– Кейт, теперь у вас появится огромное количество возможностей. Перед вами откроются все двери. Капрал Торн, может, и отличный парень: побеспокоился, чтобы предоставить вам защиту, – однако вам надо будет выбрать себе более достойного мужа. Вы заслуживаете лучшего.

– Я в этом совсем не уверена, – со вздохом ответила Кейт.

– Капрал Торн! А вот и вы наконец.

Торн низко поклонился.

– Миледи!

Леди Райклиф собственной персоной встретила его на пороге нового богатого особняка в Мейфэре.

– Будьте как дома. – Ее сияющее улыбкой лицо обрамляли выбившиеся из прически пряди цвета меди. – Рада видеть вас. Брам ждал вашего приезда. Теперь, когда привезли малышку, он опять живет в бабьем царстве.

С верхнего этажа донесся пронзительный детский вопль.

Леди Райклиф, наклонившись, стиснула переносицу пальцами, а когда снова подняла голову, на губах ее играла усмешка.

– Судя по всему, маленькая Виктория тоже жаждет поздороваться с вами.

– Я ее разбудил? – забеспокоился Торн.

– Нет-нет. Она не любит спать. – Леди Райклиф махнула рукой в сторону гостиной. – Не подождете ли Брама там? Мне очень жаль бросать вас в одиночестве, но прежняя нянька ушла от нас, а новую пока не наняли.

Она тут же исчезла, а Торн остался нелепо стоять посреди комнаты, оглядывая следы благородного беспорядка: несколько подушек было разбросано по полу и пахло… странно.

Ему с трудом верилось, что это дом лорда и леди Райклиф. Сам Райклиф родился и вырос в семье военного. Командовать для него было так же естественно, как дышать. Что же касается его жены… она была весьма предприимчива. В Спиндл-Коув.

Хоть слуги-то у них есть?

Словно услышав его мысли, кто-то громко гаркнул с порога:

– Господи! В доме настоящий бардак. Тебе что, никто не предложил выпить?

Торн обернулся и, увидев направлявшегося к нему Райклифа, поклонился.

– Милорд!

– Дома – просто Брам, – отбросил Райклиф церемонии, протягивая обе руки: левую – со стаканом бренди, правую – чтобы поздороваться. – Рад видеть тебя.

Торн бокал принял, но от рукопожатия уклонился: правая рука по-прежнему оставалась неподвижной, хотя чувствительность начала понемногу возвращаться.

Сделав глоток, он поднял глаза на Райклифа и отметил, что последние месяцы и новое отцовство значительно изменили его облик. Одно было совершенно ясно – ему нужно срочно уволить своего камердинера: уже давно перевалило за полдень, а Брам был все еще в жилете и неглаженой сорочке. На взгляд Торна, выглядел он измотанным, но это была совершенно другая усталость, не та, что сопровождала его во время изнурительной военной кампании.