Шотландский адвокат долго молчал, и Рэтбоун решил, что он не расслышал его слов. Снова наклонившись вперед, он собрался повторить сказанное, но в этот момент Джеймс заговорил:

– Кто из них самый слабый? Одна из женщин? Айлиш с ее школой для бедных или Дейрдра с летающей машиной?

– Нет, только не женщины, – возразил Оливер с удивившей его самого уверенностью.

– Вот и хорошо, – сухо согласился Аргайл, – потому что я все равно не стал бы этого делать.

– Какая галантность! – В голосе Рэтбоуна звучал яд сарказма.

– Это вовсе не галантность, – сквозь зубы отозвался его коллега. – Это чистый практицизм. Присяжные будут без ума от Айлиш: она прекрасна и одновременно добра. Еще вопросы есть? А что касается Дейрдры, то, осуждая ее измену мужу, они будут втайне симпатизировать ей. Она миниатюрна, привлекательна и смела. Тот факт, что она не в своем уме, ничего не изменит.

Оливер с облегчением подумал, что Джеймс не так глуп, как он боялся, и достаточно серьезно относится к происходящему, чтобы сердиться из-за шпилек в собственный адрес.

– Займитесь Кеннетом, – вернулся он к вопросу Аргайла. – Он – слабое звено, а возможно, и убийца. У Монка есть сведения о его любовнице. Вызовите старого Гектора, если он будет достаточно трезв: это даст возможность поднять вопрос о счетных книгах.

– Весьма благодарен, Рэтбоун, – жестко проговорил шотландец. – Об этом я уже думал.

– Да, разумеется, – согласился англичанин. – Извините, – добавил он, спохватившись.

– Ладно, – пробурчал Джеймс. – Я знаю, что вы лично связаны с обвиняемой, иначе не принял бы ваших извинений.

Оливер почувствовал, что краснеет. Он не воспринимал свои отношения с Эстер как «связь».

– Ваша очередь, мистер Аргайл! – прозвучал резкий голос судьи. – Будьте столь добры, сэр, уделите нам немного внимания!

Адвокат встал, вспыхнув от гнева. Судье он не ответил, возможно, не доверяя собственной выдержке.

– Леди Калландра, – любезно начал он, – я хотел бы убедиться, что правильно вас понял. Мисс Лэттерли принесла вам брошь, когда вы находились в нижних комнатах? Она была обнаружена в ее багаже не вами и не кем-то из ваших слуг?

– Нет. Эстер нашла ее, когда поднялась наверх, чтобы умыться перед завтраком. Ни у кого из моих слуг не было надобности заглядывать в ее багаж, так же, как и у нее самой, не реши она остаться у меня позавтракать.

– Прекрасно. И первой ее реакцией было принести брошь вам.

– Да. Зная, что это не ее вещь, она опасалась серьезных неприятностей.

– В чем оказалась трагически права. И вы порекомендовали ей обратиться к адвокату за советом, как лучше возвратить брошь наследникам миссис Фэррелайн?

– Да. С тем она и отправилась к мистеру Оливеру Рэтбоуну.

– С вопросом, леди Калландра, или с брошью?

– С вопросом. Брошь она оставила в моем доме. Сейчас я жалею, что ей не пришло в голову взять ее с собой.

– Сомневаюсь, мадам, чтобы это предотвратило печальное развитие событий. План был продуман весьма тщательно. Мисс Лэттерли предприняла все доступные разумному человеку шаги, но это ни от чего ее не спасло.

– Мистер Аргайл! – снова рявкнул судья. – Я делаю вам последнее предупреждение.

Джеймс отвесил любезный поклон:

– Благодарю вас, леди Калландра. У меня больше нет вопросов.

Последним свидетелем обвинения был инспектор Дэйли, который описал, как был вызван доктором Ормородом, и рассказал обо всех своих действиях с этого момента до того, как он арестовал Эстер и как, наконец, обвинил ее в убийстве. Полицейский говорил спокойно, тщательно выбирая слова и с большой печалью, время от времени покачивая головой и с доброжелательным интересом оглядывая зал суда.

Обвинитель поблагодарил его. Аргайл от допроса отказался. Здесь нечего было обсуждать и не о чем спорить.

Гильфетер улыбался. Обвинение свое дело сделало.

Присяжные кивнули друг другу, уже не сомневаясь, каков будет вердикт.

На следующее утро слово было предоставлено защите. Настроение собравшейся на галерее толпы было несколько необычным. Люди толкались и перешептывались, равнодушие время от времени сменялось вспышками интереса. Некоторые полагали, что все уже решено и действия защитника – простая формальность, предпринятая, чтобы избежать упреков в нарушении законной процедуры. Другие ожидали новых схваток, впрочем, совершенно бесполезных. К числу первых принадлежали поклонники Гильфетера, вторые же были сторонниками Аргайла. К одной из этих партий примкнул почти каждый из присутствующих, поскольку люди, равнодушные к обоим соперникам, настолько не сомневались в исходе процесса, что вообще не удосужились прийти на заседание.