– Байярд Макайвор? – предположила Дэвьет.

– Сомневаюсь, – вступил в разговор Генри Рэтбоун. – Это выглядит…

– Неубедительно? – с сарказмом произнес сыщик, подражая интонации адвоката. – Весьма. Без сомнения, о нем точно так же скажут «не доказано», если, конечно, дело дойдет до суда. Я, по крайней мере, надеюсь на такой вердикт. Мне-то думается, что виноват этот сопливый щенок Кеннет. Он растратил деньги, подчистил счета, а мать его накрыла.

– Если он сумел упрятать концы, – возразил Оливер, – а, судя по его нахальному поведению, так оно и есть, – мы никогда ничего не докажем.

– Конечно, не докажете, если сбежите в Лондон, оставив Макайвора под угрозой суда… а может быть, и виселицы! – рявкнул на него Монк. – Ведь так вы намерены поступить?

Юрист, внезапно смутившись, посмотрел на него с откровенной неприязнью.

– Должны ли мы, мистер Монк, заключить из ваших слов, что вы собираетесь остаться? – серьезным тоном спросил Генри. – По-видимому, вы рассчитываете добиться чего-то такого, чего не сумели сделать до сих пор?

Худые щеки детектива тронул сердитый румянец.

– У нас теперь гораздо больше оснований надеяться на успех, чем даже вчера. Я намерен оставаться здесь до тех пор, пока не увижу конца этой истории. – Он бросил на Эстер взгляд, смысл которого понять было трудно. – Не бойтесь! Так или иначе, им придется выдвинуть обвинение против кого-то другого, даже если это обвинение не удастся доказать. – Голос его все еще звучал сердито.

Лэттерли внезапно ощутила нелепую, беспричинную боль. Со стороны Уильяма это было некрасиво. Он словно упрекал ее за то, что дело осталось нерешенным. Она была напугана, и ей стоило невероятных усилий сдерживать слезы. Теперь, когда худшая опасность осталась позади, смешанное чувство облегчения, растерянности и не прошедшего еще возбуждения было для девушки почти непереносимым. Ей хотелось остаться одной, чтобы иметь возможность наконец перестать притворяться и совершенно не заботиться о том, что подумают о ней люди. И в то же время она испытывала потребность в общении, мечтала о том, чтобы кто-нибудь крепко обнял ее, прижал к себе и долго не отпускал. Ей было необходимо ощущать чье-то тепло, слышать чье-то дыхание и биение сердца, чувствовать человеческую ласку. Она вовсе не собиралась ссориться, тем более с Монком.

Но именно собственная беззащитность заставила Эстер разозлиться на него.

– Не понимаю, чем вы так огорчены! – огрызнулась она. – Никто вас ни в чем не упрекает, разве что в некомпетентности! Но за это вас не повесят! – Она обернулась к Калландре. – Я тоже собираюсь остаться. Ради самой себя и ради других я должна выяснить, кто убил Мэри Фэррелайн. В сущности…

– Не говорите ерунды! – перебил ее детектив. – Вы здесь ничем не поможете, зато легко можете стать помехой.

– Кому? – поинтересовалась медсестра. Злость заглушала терзавшее ее чувство страха и одиночества. – Вам? Судя по вашим собственным признаниям, вы будете рады любой помощи, какая только подвернется. Вы же только что сказали, что не знаете, кто это сделал – Байярд Макайвор или Кеннет. Я была хотя бы знакома с Мэри, а вы – нет.

Монк вскинул брови:

– А чем это может помочь? Разве она сказала что-то важное, о чем вы до сих пор мне не говорили, дожидаясь этой минуты?

– Что за глупости! – вспыхнула Эстер. – Разуме-ется…

– От этих разговоров наше дело не сдвинется, – прервал ее старший Рэтбоун. – Мы, если можно так выразиться, слегка поупражнялись в логике и дали выход эмоциям. Вполне естественно, что после столь тяжелых испытаний мы несколько снисходительны к самим себе, но это не поможет нам выяснить, кто же виноват в смерти миссис Фэррелайн. Может быть, отправимся спать, отложив продолжение споров до утра?

– Прекрасная мысль. – Калландра встала. – Все мы слишком устали, чтобы что-то обсуждать.

– Здесь нечего обсуждать, – раздраженно возразил Уильям. – Я вернусь в дом Фэррелайнов и продолжу свои поиски.

– И как вы это объясните? – скривился Оливер. – Вряд ли они сочтут простительным любопытство частного лица.

Детектив посмотрел на него с отвращением.

– Они в данный момент в очень уязвимом положении, – медленно и нарочито терпеливо заговорил он. – Теперь все понимают, что один из членов этой семьи виновен. Они начнут показывать друг на друга пальцем. Мне будет нетрудно убедить хотя бы одного из них, что он заинтересован в моем содействии.

Брови Оливера взметнулись:

– Хотя бы одного? А вы рассчитываете работать на нескольких? Любопытная сложится ситуация, мягко говоря!

– Ну, ладно, пусть одного, – неохотно уступил Монк. – Я убежден, что Айлиш невиновна, а она будет счастлива доказать, что и Макайвор ни при чем, поскольку влюблена в него. Не исключаю, что она предпочтет его своему брату, если будет поставлена перед выбором.

– Предварительно вами подготовленным? – прищурился адвокат.

– Как вы проницательны!

– Не особенно. Просто ваши намерения слишком очевидны.

Сыщик открыл было рот для ответного выпада.

– Уильям! – вмешалась в их спор леди Дэвьет. – Я буду вам очень признательна, если вы уйдете. Отправитесь ли вы в свою комнату на Грассмаркет или куда-то еще – это ваше дело, но нет сомнений, что вам необходимо как следует выспаться. – Она бросила выразительный взгляд на Генри. – Уверена, что вы хотите отдохнуть, как и я. Доброй ночи, мистер Рэтбоун. В эти трудные дни вы были для меня прекрасной поддержкой, и я вам бесконечно признательна. Надеюсь, мы и в Лондоне останемся друзьями.