– Я полагал, что, быть может, вы пришли с полиц-цией… – пропыхтел дворецкий.

При этих словах Монка лишний раз уколола мысль, что он больше не полицейский и не имеет никакой власти. Его нынешний статус обеспечивал ему свободу, но зато лишал доброй половины возможностей успешно ею пользоваться.

– Значит, вам, без сомнения, нужна миссис Макайвор, – как бы про себя заключил Мактир. – Мистера Элестера в эти часы нет дома.

– Естественно, – согласился Уильям. – Буду признателен, если кто-нибудь сможет меня принять.

– Хорошо, я узнаю. Входите, пожалуйста. – И домоправитель неохотно приоткрыл дверь – ровно настолько, чтобы незваные гости могли войти в холл, где над всем царил огромный портрет Хэмиша Фэрре-лайна.

Когда дворецкий вышел, Эстер стала с интересом рассматривать портрет. Монк в нетерпении вышагивал по комнате.

– Что вы намерены сказать? – обратилась к нему мисс Лэттерли.

– Не знаю, – буркнул он. – Тут нет точных предписаний: это не лекарство.

– Лекарство тоже дают не точно по рецепту, – возразила девушка. – Вы следите за состоянием больного и поступаете так, как считаете наиболее полезным.

– Не придирайтесь!

– Если не знаете, решайте побыстрее, – заметила Эстер. – Уна будет здесь через минуту, если только не предпочтет передать, что не может вас принять.

Сыщик повернулся к ней спиной, но никуда не ушел. Больше всего его злило, что сиделка была права. Сильные переживания нескольких последних недель выбили его из колеи. Уильяма бесило, что он перестал управлять своими чувствами. Гнев пробудил в его уме яркие мучительные воспоминания о пережитых растерянности и страхе. Предпочел бы он не будить и другое, еще свежее, воспоминание – о том, насколько реальной была возможность их поражения. Мысль, что Эстер была всего на волосок от смерти, приводила Монка в смятение, которое он старался побороть. Если бы этого удалось на какое-то время добиться, он мог бы воскресить другие – давно утраченные – воспоминания.

Медсестра больше не прерывала его размышлений до возвращения Мактира, сообщившего, что их примут в библиотеке. Кто именно, он не уточнил.

Когда, отворив дверь библиотеки, дворецкий доложил об их приходе, там уже находились все три оби-тательницы дома: бледная, как привидение, Айлиш с потемневшими от страха глазами, напряженная и несчастная и время от времени бросающая на миссис Файф тревожные взгляды Дейрдра и Уна – собранная, серьезная и как бы за что-то извиняющаяся. Именно она, шагнув навстречу гостям, первой поздоровалась сначала с Эстер, а потом с Уильямом. Как всегда, она не стала тратить слов даром:

– Мисс Лэттерли, никакие выражения раскаяния не достойны того, что вам пришлось выдержать, но поверьте, мы искренне сожалеем о случившемся и в той мере, в какой повинны в нем, приносим вам глубочайшие извинения.

Это прозвучало благородно, особенно если принять во внимание, что отныне обвинения явно падало на мужа миссис Макайвор.

Лицо Эстер сделалось несчастным, а Монк почувствовал, что его обдала волна непривычной жалости к Уне. Поступок Квинлена сулил ей впереди много трудностей.

Что бы ни чувствовала сиделка в эту минуту, она повела себя великодушно:

– У вас нет причин извиняться, миссис Макайвор. Вы находились под впечатлением от недавней потери, случившейся при таких страшных обстоятельствах. На мой взгляд, вы вели себя достойно и сдержанно. Я бы, наверное, так не смогла.

Губы Уны тронула слабая улыбка:

– Вы очень добры, мисс Лэттерли, добрее, чем, вероятно, была бы я… – ее улыбка на мгновение сделалась чуть шире, – … случись нам поменяться местами.

У Айлиш вырвался сдавленный возглас. Дейрдра обернулась к ней, но старшая из дам, словно ничего не заметив, продолжала, обращаясь теперь к сыщику:

– Здравствуйте, мистер Монк. Мактир ничего не сказал о цели вашего прихода. Или вы просто привели мисс Лэттерли, чтобы мы могли перед ней извиниться?

– Я пришла не ради извинений, – вмешалась Эстер прежде, чем ее спутник успел ответить, – а чтобы сказать, что очень полюбила вашу мать и что, несмотря на все случившееся после нашей последней встречи, ее кончина – для меня большое горе.

– Очень любезно с вашей стороны, мисс Лэттерли, – отозвалась миссис Макайвор. – Да, мама была замечательным человеком. Нам всем будет очень недоставать ее – и не только в семье.

Казалось, пришло время прощаться, а детектив так ничего и не спросил.

– Свои соболезнования я уже выражал. Давно, – отрывисто заговорил он. – Я пришел спросить, не могу ли я теперь помочь вам в связи с этим делом. Оно еще далеко не закончено, и полиция это так не оставит. Не может оставить.

– Помочь в расследовании в качестве сыщика? – Уна с любопытством подняла брови. – Помочь нам добиться еще одного вердикта с формулировкой «преступление не доказано»?