– Ну, знаете, Эстер… – устало отозвался сыщик. – Вы уже хватаетесь за соломинки. С чего бы она стала это делать? Он их всех морочил, лгал им о своем прошлом. И его теща после этого, по сути, платила тому, кто его шантажировал? Она, возможно, и была хорошей женщиной, но не нужно делать из нее святую!

– Да нет же! – возразила девушка. – Просто я знала Мэри, а вы – нет.

– Вы провели с ней один день в поезде!

– Я ее знала! Ей нравился Байярд. Она сама мне это говорила.

– Ей было неизвестно, что он – бывший каторжник.

– Но мы же не знаем, что он сделал! – Мисс Лэттерли подалась вперед, требуя его внимания. – Может быть, он все ей рассказал, а она все-таки продолжала любить его. Помните тот случай, когда он ходил очень расстроенный, из-за чего-то переживал? Возможно, это было как раз в то время, когда объявился Аркрайт. А потом Байярд рассказал об этом Мэри, и она ему помогла, и все устроилось. Это вполне вероятно.

– Тогда кто же убил Мэри?

Эстер помрачнела:

– Не знаю. Кеннет?

– А возня Байярда с химикатами? – напомнил ей Монк.

На лице медсестры отразилось откровенное пре-зрение:

– Не будьте наивным. Кроме Квинлена, никто этого не видел, а он умирает от ревности. Ему ничего не стоило оклеветать Байярда!

– И отправить его на виселицу за преступление, которого тот не совершал?

– Конечно! А почему бы и нет?

Взглянув на Эстер, Уильям увидел в ее глазах убежденность. Интересно, испытывает ли она когда-нибудь сомнения, подобно ему? Впрочем, ей-то известно ее прошлое, она знает не только свои нынешние мысли и чувства, но и то, что думала и делала всегда! В ее жизни нет неведомых периодов, и ее сознание не стучится в запертые наглухо двери…

– Это чудовищно, – негромко проговорил детектив.

Сиделка подняла на него глаза.

– Для вас и для меня, – заметила она мягко. – Но, с его точки зрения, Байярд украл то, что принадлежит ему. Не саму его жену – но ее любовь, ее уважение, восхищение… Простить этого он не в силах, а наказать Байярда не может. Наверное, ему это тоже кажется чудовищным.

– Тогда… – начал было Монк и умолк.

Мисс Лэттерли улыбнулась, но не насмешливо, а с грустным пониманием:

– Пора пойти и рассказать им обо всем, что вы уз-нали.

Сыщик неохотно поднялся. Выбора у них не было.

Члены семьи Фэррелайн стояли в гостиной дома на Эйнслай-плейс. Все были в сборе. Даже Элестер постарался отложить свои дела в конторе и в суде. Работа в типографии тоже была оставлена без присмотра, по крайней мере, на сегодня.

– Мы рассчитывали, что вы вернетесь сегодня утром. – Миссис Макайвор внимательно посмотрела на Монка. Вид у нее был усталый, под глазами темнели круги, но держалась она, как всегда, безукоризненно.

Элестер переводил взгляд с Уильяма на Уну. Айлиш застыла рядом с Квинленом, изнывая от тревоги. Байярд, белый как мел, стоял, потупившись, в дальнем углу. Кеннет пристроился у камина: по лицу его бродила слабая усмешка, в которой сквозило известное удовлетворение. В какой-то момент он улыбнулся Файфу, но, встретив исполненный презрения взгляд его жены, поспешно отвернулся. Дейрдра с несчастным видом забилась в кресло возле столь же мрачного Гектора.

Старший из братьев Фэррелайнов откашлялся:

– Полагаю, мистер Монк, пора нам выслушать ваш рассказ о том, что же вы смогли выяснить. Хватит терзаться сомнениями и страхом, подозревая друг друга. Удалось вам найти мамину ферму? Я даже не подозревал о ее существовании.

– И правильно, – угрюмо вставил его дядя. – Тебя это не касается.

Элестер нахмурился, но предпочел промолчать.

Все взоры обратились к сыщику, включая даже Байярда, на чьем лице было написано такое страдание, что у Уильяма не осталось сомнений: он прекрасно знает, что мог сказать Аркрайт, а тот сказал. Монку была отвратительна собственная роль в этой истории. Но ему уже не раз случалось убеждаться в вине человека, вызывавшего у него симпатию.

– Я нашел обитателя фермы, – заговорил он, избегая смотреть на собравшихся. Эстер молча стояла рядом с ним, и детектив был рад ее присутствию. В известном смысле это была их общая потеря. – Он утверждает, что платил за аренду мистеру Макайвору.

Квинлен удовлетворенно хмыкнул.

Айлиш хотела что-то сказать и не смогла. Вид у нее был такой, точно ее ударили.

– Но я ему не поверил, – продолжал Уильям.

– Почему? – изумился Элестер. – Не понимаю.

Уна тронула его за локоть, и, словно вняв немому приказу, он умолк. Тем не менее Монк счел нужным ответить: