– Разумеется, я предпочла бы, чтобы все это разрешилось, – среди всеобщего испуганного молчания ответила Эстер. – Но мне совсем не хочется, чтобы кто-то оказался на моем месте, на скамье подсудимых, будучи виновным не больше меня, – только ради того, чтобы можно было поставить в этом деле точку. Подозрения пали на мистера Макайвора, но мне они не кажутся серьезными. – Она обернулась к Элестеру. – Насколько они серьезны, казначей-прокуратор? Вы стали бы возбуждать дело, располагая подобными доказательствами?

Фэррелайн вспыхнул, а потом побледнел.

– Вряд ли мне поручат это дело, мисс Лэттерли, – судорожно сглотнув, проговорил он. – Я слишком заинтересованное лицо.

– Она имела в виду не это! – презрительно усмехнулся Файф. – Элестеру вообще свойственно отказывать в возбуждении дел. Не правда ли, казначей?

Вместо ответа его шурин обратился к Байярду:

– Надеюсь, завтра ты, как всегда, пойдешь в типо-графию?

– Завтра она закрыта. – Макайвор бросил на него отсутствующий взгляд.

Гектор в очередной раз налил себе вина.

– Почему? – нахмурившись, спросил он. – Что случилось? Завтра ведь понедельник, не так ли? Вы что, не работаете по понедельникам? – он негромко икнул.

– Там сейчас идет кое-какая переделка дома. Будет отключен газ. Мы не можем работать в темноте, – объяснил Байярд.

– Нужно было при строительстве сделать больше окон, – раздраженно бросил майор Фэррелайн. – Всему виной чертова потайная комната Хэмиша. Я всегда считал, что это дурацкая идея.

– О чем вы, дядя Гектор? – с удивлением спросила Дейрдра. – Окна там можно сделать только в передней стене. С двух сторон вплотную стоят другие дома, а третья занята дверью, ведущей во двор.

– Не понимаю, зачем ему понадобилась потайная комната! – продолжал старый джентльмен, не слушая ее. – Никому она не нужна. Говорил я Мэри…

– Что за потайная комната? – недоверчиво поморщилась миссис Фэррелайн.

Уна протянула Гектору графин, но, увидев безуспешные попытки старика удержать его, сама наполнила ему стакан.

– Никакой потайной комнаты в здании фирмы нет, дядя Гектор. Ты, должно быть, перепутал с тем старым домом, где вы жили в детстве.

– Перестань… – сердито начал тот, но, взглянув в ясные голубые глаза племянницы, так похожие на его собственные тридцать лет назад, умолк.

Улыбнувшись ему, миссис Макайвор обратилась к Уильяму:

– Извините, мистер Монк. Мы ведем себя непростительно, делая вас невольным участником наших семейных ссор. Разумеется, мы не вправе требовать, чтобы вы держали в тайне все, что узнали об этом не слишком привлекательном мистере Аркрайте и о его пребывании на маминой ферме. Он утверждает, что платит за аренду, а мой муж отрицает это, уверяя, что мама сама разрешила Аркрайту бесплатно пользоваться фермой в обмен на его молчание. Мы уже никогда не узнаем, так ли это. У Квинлена есть свои причины не верить этому. Я же склонна считать, что Байярд говорит правду. А вы вольны поступать так, как сочтете нужным.

Затем она обернулась к Эстер:

– Так же, как и вы, мисс Лэттерли. Я могу лишь извиниться за то, что вы оказались втянуты в нашу семейную трагедию. Надеюсь, молва о ней не дойдет до Лондона в подробностях, столь широко обсуждавшихся здесь, и не окажет того влияния на вашу жизнь, о котором говорил Квинлен. Будь это в моих силах, я с удовольствием вернула бы все назад. Простите.

– Мы все сожалеем о случившемся, – негромко отозвалась сиделка. – Вам не за что извиняться, но я благодарна вам за доброту. Я была знакома с миссис Фэррелайн очень недолго, но, исходя из услышанного от нее в тот вечер в поезде, вполне готова, как и вы, поверить мистеру Макайвору.

Уна ответила ей улыбкой, в которой, однако, не чувствовалось облегчения.

После завтрака сыщик заторопился уходить.

– Оставляю все на ваше усмотрение, – обратился он к Элестеру. – Вы в курсе ситуации, связанной с имением вашей матери и арендатором Аркрайтом. Вам решать, стоит ли обращаться в полицию или имеет смысл поступить как-то иначе. Как казначей-прокуратор вы лучше меня можете судить, насколько весомы имеющиеся свидетельства.

– Благодарю, – мрачно отозвался Фэррелайн, тоже без особого облегчения. – До свидания, мистер Монк! Счастливого пути до Лондона!

Они вышли на улицу. Уильям поспешно поднял воротник, а Эстер плотнее запахнула пальто, спасаясь от ветра.

– Будь я проклят, если так это и оставлю! – воскликнул детектив. – Один из них убил ее! Если не Макайвор, значит, кто-то другой.

– Я бы сказала, что это Квинлен, – горячо заговорила его спутница, когда они перешли улицу. – До чего гнусный субъект! И что заставило Айлиш выйти за него? Дураку ясно, что теперь она его ненавидит – и немудрено! А как вы думаете, Гектор был пьян?