– Все время, – улыбнулась Голубой Хиджаб, прикрывая свой девичий рот солдатской ладонью. – В первый раз я выстрелила в него, когда он сказал, что в хиджабе я выгляжу на десять фунтов тяжелее.

– Сам напросился! – засмеялась Карла.

– Как по-твоему, это действительно так?

– Ты выглядишь в хиджабе очень стройной, – ответила Карла, – и у тебя очаровательное лицо.

– Правда?

– Подожди минуту. – Карла опять вскочила и устремилась в свой шатер.

– Тебе очень повезло, – сказала Голубой Хиджаб.

– Я знаю, – улыбнулся я, с любопытством ожидая возвращения Карлы. – Мехму тоже повезло.

– Нет, я имею в виду, тебе повезло, потому что ты был у плескунов следующим по списку.

Я посмотрел ей в глаза, где чернело знание многих темных дел.

Карла вернулась и села с нами. Она принесла синюю бархатную косметичку и вручила ее Голубому Хиджабу.

– Помада, тени для глаз, лак для ногтей, гашиш, шоколад и маленький сборник стихов Сефериса [107] , – сказала она. – Воспользуешься этим, когда доберешься до пункта назначения и никто не будет тебе мешать.

– Ой, спасибо большое, – сказала Голубой Хиджаб, покраснев.

– Женщины должны держаться вместе, – сказала Карла. – Иначе кто спасет наших мужчин? Расскажи мне о том, как ты стреляла в Мехму во второй раз.

– Дело было так. Одна из девушек, приехавших с делегацией из Восточной Германии, предложила ему потрогать ее длинные шелковые волосы, и это ему понравилось. И он хотел, чтобы я сняла хиджаб и продемонстрировала свои волосы.

– Может быть, это ее надо было подстрелить?

– Я не могла стрелять в нее только за то, что она предложила это. Мехму красивый мужчина, – возразила Голубой Хиджаб. – А вот он, сделав это, заслужил пулю.

– И куда ты ему выстрелила? – спросила Карла задумчиво; мне вопрос не понравился.

– В бицепс. Мужчины не любят, когда их бойцовские мускулы выходят из строя на полгода. А слишком вредных последствий при этом не остается. Берешь пистолет небольшого калибра, приставляешь к бицепсу с внутренней стороны, дулом наружу, и спускаешь курок. Главное – чтобы с другой стороны была хорошая стена, которая задержит пулю.

– Ты не думала о консультациях по вопросам семьи и брака? – спросила Карла.

– Мы испробовали всё…

– Нет, я имею в виду, не думала ли ты о том, чтобы стать консультантом? Мне кажется, ты прирожденный консультант, а у нас тут внизу есть свободное помещение для офиса. И это можно было бы связать с моим бизнесом.

– А что у тебя за бизнес? – спросила Голубой Хиджаб. – Если я не сую нос куда не следует.

– Я партнер в сыскном агентстве, которое называется «Утраченная любовь». Мы разыскиваем любящих друг друга, но расставшихся людей и соединяем их. Иногда они переживают воссоединение не легче, чем разлуку, и некоторым парам требуются консультации. Дело это хорошее, и мы с радостью работали бы с тобой.

– Мне нравится эта идея, – смущенно сказала Голубой Хиджаб. – Я уже давно мечтаю жить в доме, где не надо заклеивать окна газетами. Я… очень устала, и Мехму тоже. Когда будет возможность вернуться сюда, я зайду к тебе, Карла, и мы поговорим об этом, иншалла.

Я благоразумно старался держаться в стороне, хотя они делились своими женскими секретами в моем присутствии. Но мужчинам обычно не полагается слушать это, если их не пригласили. Закончив разговор, они осознали, что я все слышал без приглашения, и, судя по их глазам, это им не нравилось. Правда, Карла улыбалась, но Голубой Хиджаб смотрела грозно, держа ядовитую булавку в руке.

– Ты… кхм… ты говорила, что есть какие-то проблемы с Анкитом? – спросил я.

– У нас изменились планы, и уехать сейчас должна я, – объяснила она Карле, несколько оттаяв. – Я не могу взять его с собой. Но и бросить просто так не могу. Он хороший товарищ и хороший человек.

– Я найду ему работу на черном рынке, если хочешь, – предложил я. – Он там отлично перекантуется, пока ты не вернешься.

– Я возьму его к себе, – сказала Карла. – Он три года был ночным портье. Такой опыт всегда пригодится.

– Или он будет работать на черном рынке со мной, – повторил я, болея за свой коллектив.

– Или не будет, – улыбнулась мне Карла, – ни при каких условиях.

– В общем, он не пропадет, – резюмировал я, – не беспокойся.

Голубой Хиджаб вставила булавку с камнем в бутылку и, завинтив пробку, засунула смертоносное оружие в один из потайных карманов своей юбки.

– Мне пора идти, – сказала она, с некоторым трудом поднимаясь на ноги.

Мы с Карлой поспешили помочь ей, но она замахала руками, вялыми, как анемоны: